— Я и не подозревала, что такое есть. — И с гордостью указала на сынишку: — Это он как-то разглядел и затащил меня туда.

Ребенок? Дети не могли владеть магией, но зато…

— Ты ведь Анди, верно? — спросил я племянника. Ха, теперь у меня был свой собственный племяш! — Смотри, что у меня для тебя есть!

Я присел на корточки и вытянул вперед сжатые вместе ладони. Мальчишка оглянулся на родителей, потом осторожно приблизился ко мне. Глаза у него блестели любопытством.

Я сдвинул зрение, одновременно зачерпывая своей магии. Прежде я превращал ее в щупальца и клешни, видимые только мне, но при этом действующие на внешнюю реальность. Так почему бы моей магии не стать чем-то маленьким и красивым?

Когда Анди оказался в одном шаге от меня, я раскрыл ладони. Там, видимая только в слоях этера, сидела большая стрекоза с полупрозрачными золотистыми крыльями и изумрудными фасетчатыми глазами.

— Ого! — выдохнул мальчик и потянулся к стрекозе, осторожно гладя ее по трепещущим крыльям. — А можно подержать?

— Можно, — согласился я, передавая ему создание своей магии, и посмотрел на окружающих взрослых, которые ничего в наших руках не видели. На лицах родителей ребенка отражались растерянность и недоумение, даже отголосок страха, но их реакция меня сейчас не сильно интересовала.

А вот Теаган смотрел внимательно, остро.

Я улыбнулся.

— Припоминаю, что попытка убить носителя дара этера — это очень серьезное преступление, — сказал я. — А еще припоминаю, что все, касающееся таких носителей дара, если они пожелают, сразу же переходит из дела кланов в дела Церкви.

— Ты уверен, что у мальчика дар этера? — Теаган, хмурясь, посмотрел на ребенка.

— Сейчас он играет с конструктом, созданным из моей магии и видимым только в слоях этера. А вчера он заметил подземный ход, который я сам увидел, только когда сдвинув зрение.

— Сдвинув зрение? Хотя нет, не объясняй, я понял… Таллису потребуются доказательства.

Я кивнул.

— Будут ему доказательства.

— Хорошо, — Теаган повернулся к селянам, или, правильнее сказать, бывшим селянам, которые слушали наш разговор с непониманием, граничащим с паникой. — Судя по всему, ваш сын обладает редким даром этера, а значит, вместе с ним вы получите полную защиту Церкви. Поздравляю.

— Спасибо, — пробормотала Милина, явно не зная, что еще тут сказать. — А вы кто, господин?

— Мой кузен, — сказал я, и одновременно с этим Теаган проговорил: — Жрец Пресветлой Хеймы.

— А-а-а, — протянула Милина растерянно.

— Теаган — мой кузен, который стал служителем Пресветлой Хеймы, — пояснил я торопливо. — Мы путешествуем, поэтому он не в жреческой одежде.

— Конечно, — согласилась Милина. Впрочем, судя по ее виду, так же она отреагировала бы и на любое иное объяснение.

— Насколько я помню, корневые земли Энхард находятся всего в трехстах милях к востоку от столицы, — сказал Теаган, обращаясь уже ко мне. — Если возьмем магически модифицированных лошадей, то через пару дней там будем… — и, перебив сам себя, добавил: — Ты ведь не собираешься опять использовать магию своего, хм, «кролика», для перехода?

— Точно нет, метафизики с меня хватит! — отозвался я.

Мне было интересно, чем магически модифицированные лошади отличались от обычных, но интонация Теагана подразумевала, что существа эти всем известны. Я и так уже спрашивал Теагана о вещах, о которых, по идее, должен был быть в курсе; не стоило давать ему лишнюю зацепку — ум у да-вира был слишком острым, с него бы сталось догадаться о моей потери памяти.

Так, ладно, насчет «перехода».

— Кащи! — позвал я.

Тот, занимавшийся чем-то своим — не то демоническим, не то кроличьим — прискакал из-за дальних кустов и уставился на меня.

— Кащи, запомни, нам больше не нужно попадать в Большую Пещеру. Ты не должен нас туда переносить. Только если я дам тебе прямой и недвусмысленный приказ, только тогда ты откроешь переход. Понял?

Мой Теневой Компаньон вопросительно изогнул длинное ухо и спросил:

— А если мы опять наткнемся на Больших Амм?

— Даже если мы опять на них наткнемся, ты спросишь у меня, а потом сделаешь так, как я тебе скажу.

Кащи задумался.

— Но Большие Аммы очень опасны.

— Опасны, — согласился я. — Однако наш с тобой симбиоз сломал твою способность к переносу, и теперь мы можем оказаться в еще большей опасности, чем рядом с Могильными Гирзами.

— В большей опасности? — Кащи мне явно не поверил.

— В большей, — я кивнул.

«Кролик» совсем по-человечески почесал себя лапкой за ухом.

— Ладно, — согласился он. — Кащи сделает так, как хочет его человек.

— Кстати, — этот вопрос несколько раз мелькал у меня в голове. — А почему ты называешь Могильных Гирз Большими Аммами?

— Не только Кащи, все в Большой Пещере их так называют, — поправил меня он. — Большие — потому что большие. А Аммы — потому что они сделают вот так, «ам», — тут для иллюстративности он клацнул зубами, — и уже никого нет — ни Кащи, ни его человека.