– Ты не обязан это делать, – запротестовала я.

Даллас склонил голову набок и прищурился. Затем приоткрыл рот и облизнул уголок рта.

– Ты дружишь с моей семьей и живешь по соседству. – Он прикрыл глаза. – Звони, если что-нибудь понадобится.

«А ты точно не рассердишься, если я позвоню?» – подумала я.

Видимо, он прочел это в моем взгляде, потому что нахмурился и повторил командным тоном:

– Звони.

Я кивнула, не вполне поверив в то, что звонок не станет концом нашей дружбы.

– Еще раз спасибо.

Даллас дернул плечом.

– Убедись, что заперла двери, хорошо?

Я медленно кивнула. Гордость требовала сказать, что я сама могу о себе позаботиться. Потому что так и есть. Я забочусь о двух мальчиках и о себе. Однако я смолчала. Я знала, когда следует принять помощь, а когда отказаться. К тому же у меня под окнами не стоит очередь из желающих помочь.

– Эй! – неожиданно окликнула я Далласа. – В следующие выходные у Джоша день рождения. Если тебе будет нечем заняться, приходи, не стесняйся. Поедим, пообщаемся с другими соседями – я собираюсь их тоже пригласить.

Пусть не думает, будто я пытаюсь к нему подкатить.

Он задумался, стоя ко мне спиной, но все-таки сказал:

– Хорошо. И будь внимательней, когда в следующий раз подъедешь к дому.

Я разозлилась. Почему он относится ко мне, как к глупому ребенку? И что делать теперь с этим мужчиной и его властными замашками?

Он взглянул на меня через плечо своими каре-зелеными глазами, и между бровями появилась знакомая морщинка.

– Не злись. – Он снова отвернулся. – Я лишь хочу помочь. Увидимся.

Глава 11

– Луи, – спокойно произнесла я.

Он на меня даже не взглянул. Знал, о чем я хочу спросить. Я же не слепая. Как и он. И потому предпочел смотреть на небо, где сейчас не происходило ничего интересного.

Я почесала кончик носа.

– Где твоя вторая кроссовка?

Даже после того, как я задала вопрос о пропавшей обуви, которая, я точно знаю, была на нем, когда он уходил из дома – ведь странно было бы уйти в одной кроссовке? – он так и не опустил взгляд на свою ногу в полосатом черно-синем носке. Лишь поджал пальцы, точно пытаясь скрыть отсутствие обуви. О господи.

Он склонил голову набок, пожал узкими плечами и прошептал:

– Не знаю.

Опять. Только не это. Пока Луи смотрел в сторону, я устало потерла переносицу. Он знал, что я так делаю только в определенных случаях – и нынешнее происшествие как раз к ним относится. Скажи мне кто-нибудь четыре года назад, что маленькие мальчики способны случайно потерять обувь, я лишь недоверчиво рассмеялась бы. Если Джош и терял обувь, когда был маленьким, Родриго мне об этом ничего не говорил. Как можно потерять одну кроссовку, если ты не напился до беспамятства? Как, черт побери, его вообще можно потерять? Впрочем, я тоже не стала бы о таком рассказывать.

Но сейчас, после двух лет опекунско-родительской заботы, я понимаю, что это возможно. И даже трижды в год. Это было выше моего понимания – как мой маленький сладкий пирожочек, который обычно собирается тщательней меня, ухитрился что-то потерять. Однако результат налицо. Я привыкла к тому, что ночью он пробирается ко мне в комнату и пугает чуть ли не до смерти, значит, должна привыкнуть и к этому. Или хотя бы не удивляться.

Мы стояли у трибун на поле, где тренируется Джош. Я осматривалась, надеясь каким-то чудом разглядеть кроссовку, хотя нутром чуяла, что мы его больше никогда не увидим.

Черт.

Я села на корточки, поставила сумку рядом и положила руку на плечо Луи.

– Я же просила тебя рассказывать, когда происходит что-то подобное.

Он все еще не смотрел на меня.

– Я знаю, – еле слышно прошептал он.

– Тогда почему не сказал?

– Потому что.

– Что еще за «потому что»?

– Я потерял кроссовку на прошлой неделе.

Что?

– Бабушка купила мне точно такие же и заставила пообещать, что я их больше не потеряю.

Твою мать. А я еще чувствовала себя виноватой, когда скрывала что-нибудь от Ларсенов.

Я кончиками пальцев подцепила его подбородок и ласково заставила поднять голову и посмотреть на меня. Глядя на его полное раскаяния лицо, я чуть было не сказала, что все хорошо и беспокоиться не о чем. Однако тут же представила, что он может вырасти обманщиком, и передумала.

– Я не буду злиться, если ты скажешь правду, но не люблю, когда мне лгут. Когда ты что-то скрываешь, Луи, это тоже ложь. Тебе следует внимательней относиться к своим вещам.

– Я знаю.

– Я знаю, что ты знаешь. Но теперь не стану покупать новую обувь, которая тебе понравится, пока ты не научишься беречь свои вещи…