Что всегда поражало инспектора, так это видимое отсутствие слуг. У самого Хая в инспекторской резиденции от слуг было не протолкнуться иногда. Горничные, уборщики, ассенизаторы, повара, истопники, охранники, садовники, конюхи, гонцы, толпа мелких служек… а вокруг императорского дворца тишь, безлюдность и благодать. Лужайки тщательно подстрижены, цветочные лабиринты благоухают, на дорожках каждый камешек блестит чистотой… а слуг не видно. Только маленькие принцессы на лужайке играют да звонко смеются. Даже охрана на глазах не торчит. Понятно, что императора охраняют любовь и раболепие подданных, но длинные луки и мечи цзянь рядом с любовью просто необходимы. А — нету. Чудеса, и только.

Перед старым дворцом инспектор замедлил шаг. Восстановил спокойствие духа, четко продумал линии защиты и на крайний случай нападения, незаметно оглядел одежду на соответствие моменту — обогнул дворец и медленно отворил украшенную бамбуковыми планками неширокую дверь. Такой скромный вход инспектора не удивлял: если грозный инспектор перед старым дворцом являлся не более чем мелким чиновником, то служба судебного надзора провинций на фоне остальных служб императорской канцелярии тоже… не блистала значимостью. Это же не военное ведомство и уж тем более не казначейство. Но инспектор Хай скромностью службы не обманывался. Если в казначействе главы менялись чуть ли не каждый год из-за постоянных интриг вместе с аппаратами писцов и помощников, то неприметный глава судебного надзора сидел на своем месте уже третий десяток лет. И за это время пророс связями во все провинции настолько сильно, что инспектор иногда всерьез задумывался над вопросом, кто же реально управляет Срединной империей.

Инспектор Хай надеялся, что его примет не более чем третий помощник первого заместителя главы службы. Молил судьбу, чтоб это был при самом плохом раскладе первый заместитель. Но один из писцов при виде инспектора поднялся из-за столика и молча указал — к Хозяину. И у инспектора Хая сердце стремительно рухнуло в низ живота.

Глава службы судебного надзора работал в крайне аскетичной обстановке. Кроме низенького столика и коврика перед ним — ничего. Перед старцем лежал какой-то древний свиток, и глава службы его внимательно изучал.

— А, инспектор Хай, — проскрипел глава при виде инспектора. — Живой, как я вижу?

И снова углубился в свиток.

Инспектор Хай рухнул на колени, потом простерся ниц.

— Сядь.

Глава службы судебного надзора тщательно изучил подобострастное лицо инспектора. Значительно помолчал. Потом проговорил обыденным тоном:

— Хорошо, что ты в столице. Вовремя подвернулся. Ты же проезжал Цзиньхуань? Там Черная орда объявилась. Разберись.

Инспектор задавил в зародыше вопрос, как он может разобраться в одиночку с Черной ордой. Потом — вопрос, зачем вообще с ней разбираться. Кочевники — дело армии, всегда так было. И — а почему он, Хай? Цзиньхуань уже не его зона ответственности! Потом… потом он понял, что глава службы ждет от него правильный вопрос.

— Что надо сделать?

— В городе гостила у родственников племянница главного советника императора, — поморщился глава службы. — Любимая племянница, понял?

— Понял! — выпалил инспектор Хай.

— И что ты понял?

— Это политика, господин! И предательство!

— Молодец. Да, это предательство. Поэтому отправляю тебя, а не ответственного за Цзиньхуань. Его… надо проверять. А тебя… пока слушай. Племянница прибыла в Цзиньхуань тайно, тем не менее орда явилась именно за ней. Мы знаем, что степнякам заплатили, и знаем, сколько и кто. Знаем имя предателя, открывшего степнякам Восточные ворота. Не знаем только, что с племянницей. Узнай, найди, доставь в столицу. Живой. Мертвой — тоже.

Инспектор Хай прикрыл глаза. Политика. Это — проклятая придворная политика. Главе службы судебного надзора не должно быть дела до пропажи племянницы главного советника. Даже горячо любимой. Однако старец лезет в дела императорского дома и инспектора тянет за собой. Возможно — на плаху. Но отказаться никак, ибо плаха далеко, а господин — вот он, за столиком. Сидит воплощенной Смертью.

— А если она у степняков? — рискнул спросить инспектор.

— У степняков ее нет.

«Шпионы,» — с огромным уважением осознал инспектор. У главы службы имеются свои шпионы даже в Черной орде.

— Именную пайцзу с полномочиями получишь у писца на выходе, — безразлично бросил глава службы. — Ступай.

Голос главы службы догнал инспектора на выходе:

— Выполнишь задание — тебя кастрируют.

Инспектор Хай замер, словно налетел на каменную стену. Потом медленно развернулся.

— Должности от инспектора первого класса и выше теперь могут занимать только евнухи, — равнодушно сообщил глава службы. — Таков новый указ императора.

— П-почему? За что?!

— Отвлекаетесь от службы. Любовницами себя окружаете. Всяких бунтовщиц в резиденцию тащите. От пресыщенности предпочитаете маленьких девочек и мальчиков, о чем в народе стойкие слухи и волнения… Или тебе все твои грехи перечислить?

Инспектор сглотнул и отрицательно замотал головой.

— Иди.

И снова его на выходе остановил голос главы службы:

— Совсем забыл… мой мальчик, а чего ты вообще в столице? Твои дела — в Лусоре. Или они уже сюда переместились?

— Встреча мастеров Школы душителей, мой господин, — ровным голосом сказал инспектор Хай заготовленную полуправду. — Прием новых членов в братство.

— И ритуальная трехдневная оргия, — брезгливо продолжил старец. — Правильно вас решили кастрировать. Чего побледнел? Это не больно. Иди.