Инспектор первого класса Хай вышел из старого дворца на ватных ногах. Поглядел в высокое небо тоскливым взглядом. Там, гонимое невидимыми ветрами, легко плыло за горизонт легкое облачко. Совсем как мечты и надежды инспектора Хая. Кастрация и дальнейшее продвижение по службе. Противоположный вариант — в бунтовщики. Остаться мужчиной, но бедным и ненадолго. С бунтовщиками империя научилась управляться за прошедшие века быстро и безжалостно, единственное исключение — Семь Непобедимых, исчезли, словно и не было их…

«Отодрать на прощанье всех! — с ненавистью решил инспектор Хай. И юного мастера Пинга — в первую очередь! А потом — пусть хоть в женщину превращают! Власть — превыше всего!»

– =-

Цзиньхуань тяжело дымил на горизонте. Прямо через поле к двум путникам на тракте скакал отряд степняков. Ки Шо бросил на них лишь один взгляд, и передние конники полетели в высокую пшеницу, остальные бешено закружили в поисках невидимого противника. Ки Шо поискал взглядом, где бы присесть. Он устал, от бега гудели ноги и горело в груди. Но никаких площадок для отдыха у тракта не обнаружилось — слишком близко от города. Здесь путники еще полны сил, еще бодро шагают среди полей пшеницы и проса. А вот Ки Шо умотался так, что ноги не идут. Жалкое слабое тело.

«Не плачь, Утка Ки Шо, — одернул себя мальчик. — Ты вышел из Цзиньхуаня, вышел сам и здоровым, а много сильных и тренированных остались лежать на улочках приветливого города. И девушку спас. Ты герой».

Ки Шо кое-как сошел с тракта, уселся прямо на краю обработанного поля и со вздохом признался себе, что девушку он не совсем спас, скорее она его. Именно незнакомка в одеяниях цвета индиго тащила его под руку чуть ли не весь путь, не он ее. И цепкость ее пальцев Ки Шо оценил сполна.

— Чего сел? — глухо сказала из-под покрывала девушка. — Надо спешить.

— Я устал, — признался Ки Шо. — От конников не убегу, пока не отдохну.

Его скрытую иронию спасенная не оценила, чем немного разочаровала Ки Шо. Просто молча сошла с тракта, прошла мимо Ки Шо, постояла спиной к нему. Не спеша откинула покрывало. И резко развернулась.

Волшебная красота ее лица, яркая и пронзительная, ударила Ки Шо подобно тяжелой стреле прямо в сердце… должна была ударить. Но Ки Шо, во-первых, догадался, что должно произойти. Он сам сделал бы так же, если б поставил целью кого-то сразить красотой. Во-вторых, этот прием по разжиганию огня мужской ярости хорошо описал мастер Чон Понг в своем учебнике для юных любовников. Видимо, сам когда-то у девочек подсмотрел. И еще…

— Как звать тебя, девочка? — миролюбиво поинтересовался Ки Шо.

— Для тебя — прекрасная госпожа, кастрат!

— Не прекрасная.

— Что?

— Не прекрасная, — вежливо повторил Ки Шо. — Твоя красота — искусственная. Вопросительный изгиб бровей сделан аккуратно, но все равно заметно, на самом деле от природы брови у тебя почти сросшиеся. Подчерненные ресницы немножко увеличивают размер глаз. И губы поражают свежестью и сочностью не от природы, а от очень хорошей губной краски для богатых горожанок. И скулы ты чем-то оттенила. У тебя симпатичное, но самое обыкновенное лицо: сросшиеся нахмуренные бровки и сердито поджатые губы. У нас в деревне таких девочек дразнили «злючка-вонючка».

— Не вонючка!

Ки Шо невольно улыбнулся. Где столица и где глухая горная деревня? А детские дразнилки одинаковы, вон как вскинулась!

Степняки на далеком поле перестали кружиться на одном месте и снова обратили свое внимание на двух путников на пустынном тракте. И снова не смогли приблизиться — Ки Шо без изысков дернул невидимой рукой лошадей за ноги, чем их страшно перепугал. На поле снова воцарился хаос.

— Вставай, — с тихой угрозой сказала девушка. — Я спешу.

— Иди, — подумав, разрешил Ки Шо. — Снимаю с тебя свою защиту и покровительство.

В следующий момент Ки Шо оказался вздернут вверх, и в его ребра чувствительно ткнулся кинжал.

— Я — племянница главного советника императора! — зло прошипела девушка. — Любимая! И ты пойдешь за мной, кастрат! Мне нужны слуги! Носить воду, мыть ноги, угождать! Кастрат!

Ки Шо не обиделся. Зачем обижаться, если это правда? Ки Шо не был кастратом, но то физически, а на самом деле… наверное, есть что-то глубоко неправильное в изучении косметических хитростей девушки, когда любой другой мужчина на его месте ошалел бы от женской красоты, не так ли? Ки Шо давно уже примирился с тем, что не испытывает жара мужской ярости. Даже когда ночью он лапал аппетитную дочку знатного рисоторговца Пы Си, он просто хотел узнать, что чувствуют в такие моменты мужчины. Ну, узнал. Мягкая, теплая, и ничего более. Но девочки — они же все такие, не так ли? И что действительно могло привлечь Ки Шо теперь в девочках, так это ласковое, нежное к нему отношение, вовсе не мягкие выпуклости. А это не совсем мужское поведение.

Оглушительная затрещина вернула Ки Шо в реальный мир. Слезы невольно брызнули из его глаз. Почему, ну почему никто его не любит, даже не хочет с ним дружить?! Вот и эта племянница — он же ее спас? Где хотя бы благодарность?

Не видела, понял в следующий момент Ки Шо. Девушка просто не видела, как он расправлялся со степняками! Это для Ки Шо во внутреннем мире без разницы, далеко степняки или близко, а на самом деле конники были еле видны в пшеничном поле, и не разобрать на таком расстоянии, что там с ними происходит. А у Южных ворот Ки Шо вообще бил через стены, его невидимой руке камень не помеха.