— Куда ты идешь? — спрашивает он.

Вулкан протискивается между нами, чтобы мужчина был вынужден обратить на него внимание. Это отвлекает меня от вопроса, и я в замешательстве смотрю на свою собаку.

— Я не понимаю, — говорю я ему. — Вулкан странно относится к незнакомцам. Очевидно, ты ему нравишься, но это уже следующий уровень. Ты скормил ему немного арахисового масла, пока я не смотрела, или что-то в этом роде?

— Почему арахисовое масло? — он чешет подбородок пса, корча ему рожицы, как будто Вулкан - младенец.

Хотя я не могу критиковать, когда сама так же виновата в том, что нянчусь с собаками.

— Он любит арахисовое масло. Я не могу понять, почему еще он был бы так влюблен в тебя, — я пожимаю плечами и делаю несколько шагов назад, бросая взгляд на гребень, возвышающийся над озером и окруженный отдыхающими. — В любом случае, мне пора идти. Я должна проверить, не пострадали ли туристы от шторма вдоль дороги.

— Можно мне пойти с тобой? — он задает это так гладко и без каких-либо колебаний, что просьба застает меня врасплох.

— Уверен? — я хочу сказать ему "нет".

Ему не нужно ходить со мной по кемпингу в поисках повреждений, но…

— Ого! Я думал, ты скажешь «нет».

— Что ж, если ты не хочешь идти...

Его улыбка лукава, и он прерывает меня смешком.

— Я бы не спрашивал, если бы не хотел, Слоан.

То, как он произносит мое имя, всегда так приятно слышать. Я моргаю и пожимаю плечами, не желая выглядеть слишком восторженной.

— Надеюсь, тебе нравится собирать деревья, — говорю я ему и отправляюсь вниз по склону.

— Нет, — весело отвечает он. — Но ты мне вроде как нравишься, так что собирать деревья стоит того, чтобы через это пройти.

При этих словах я чуть не спотыкаюсь о собственные ноги и оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него через плечо, когда он догоняет меня и идет рядом.

— Ты такой странный, — говорю я, неспособная думать ни о чем другом, кроме того, что я пялюсь на него и прихлебываю свой коктейль, как неуклюжий подросток.

— О, я знаю, — с энтузиазмом соглашается он. — Но, как оказалось, я начинаю думать, что тебе это немного нравится, не так ли?

К тому времени, когда Вирджил возвращается, куда бы, черт возьми, он ни отправлялся, а я заканчиваю убирать беспорядок после шторма, день клонится к вечеру. Я голодна и хочу спать, но больше есть.

Когда я, сидя на раскладном кресле, ем у себя в хижине у разведенного костра, его тепло омывает мои голые ноги. Приведя себя в порядок и переодевшись несколько часов назад, я рада, что сижу так близко к огню в шортах и футболке. На данный момент штормы прошли, и, по словам синоптика, пройдут дни, прежде чем они разразятся снова. А пока я вижу звезды, сверчки и лягушки поют в лесу, наполняя мои уши звуками потрескивающего костра.

Я до сих пор не позвонила маме. Днем легко забыть о звонке отчима. Легко быть лишь отдаленно расстроенной, неуверенной и цепляться за идею, что мне нужно позвонить маме. В конце концов, я же не могу позвонить ей, пока убираю конечности с дороги. Или пока я стою по щиколотку в грязи, пытаясь убрать мусор с дорожки игровой площадки.

Но прямо сейчас, когда есть только я, костер и мои собаки, невозможно чувствовать ничего, кроме вины за то, что я не успела сделать это. Она заслуживает знать. Даже при том, что мысль о том, как справиться с этим или что из этого выйдет, поднимает панику в моей груди, мне нужно позвонить ей и покончить с этим.

Аргус со вздохом переваливается на бок рядом со мной, на мгновение поднимает на меня взгляд, как будто он может почувствовать невидимые черные тучи, которые нависают надо мной. Я же все глубже и глубже погружаюсь в свои мысли.

Не помогло и то, что я вернулась в хижину после работы и сразу заснула. После прошлой ночи и работы, которую я проделала с Вирджилом сегодня, все, чего я хотела, это вздремнуть. И этот сон превратился в пятичасовой сеанс сна, который, вероятно, не даст мне уснуть всю ночь. Даже сейчас, когда уже почти полночь, я не могу быть более взвинченной, чем есть на самом деле, хотя моя расслабленная поза совсем не такова.

Конечно, не помогает и то, что я слишком остро ощущаю окружающий меня лес. Неужели мой незнакомец в маске выжидает там, наблюдая, как я сижу у костра? Может быть, вместо этого он убьет меня сегодня вечером.

Эта мысль заставляет меня содрогнуться от едва подавляемого страха и предвкушения, которые разливаются по моему телу, борясь с плохими чувствами, которые оставил после себя звонок моего отчима, как горькое послевкусие.

Или, может быть, незнакомцу наскучило что-то во мне после вчерашней ночи, и он ушел искать какую-нибудь другую девушку, за которой можно было бы ухаживать. Не могу представить, что я настолько интересна, чтобы заслужить повторный визит. Хотя я все еще не уверена, что я сделала, чтобы заслужить первый.