— Вы, ребята, очень помогли прошлой ночью, — шепчу я собакам, глядя на огонь, который значительно поутих за последний час. — Ты даже не смог предупредить меня, что он приедет?

В ответ Вулкан встает и направляется за хижину, ступая на твердых лапах в окружающий нас лес.

С тех пор, как я здесь, я не волнуюсь. Я услышу его, если он попытается убежать за чем-нибудь, и, хотя он стал чаще уходить в лес, он все еще не пытается убежать от меня.

Как обычно, Аргусу было наплевать. Он издает еще один стон, и я наклоняюсь, чтобы слегка поиграть с его ушами, заставляя их несколько раз дернуться, прежде чем он поднимает лапу, чтобы потереть их и прогнать мою руку.

— Извини, — смеюсь я, поднимаюсь на ноги и ворошу огонь, чтобы погасить его.

Он почти погас, и мне требуется всего несколько минут работы и галлон воды, чтобы огонь полностью погас и достаточно остыл.

— Вулк? — зову я, все еще слыша лай собаки за хижиной, прямо на опушке леса.

Он возвращается ко мне, виляя хвостом, и позволяет мне быстро погладить ему подбородок, прежде чем он идет к двери и ждет. Это легко читаемый знак с его стороны, что он готов войти, и я думаю, что я тоже. Я могу, по крайней мере, посмотреть какой-нибудь плохой фильм перед сном, хотя уверена, что в конце концов засну сегодня на диване, а не в кровати.

Может, мне просто раздеться и растянуться на кровати? На всякий случай?

Ни в коем случае, делаю я выговор своему мозгу. Ты не просишь об этом вот так.

Хотя я не уверена, почему нет, поскольку прошлая ночь была буквально лучшим сексом в моей жизни, хотя незнакомец в маске никогда не прикасался ко мне кожа к коже. Или на самом деле трахнул меня.

Еще раз проверив огонь, я подхожу к двери и толкаю ее, позволяя собакам забраться внутрь. Они сразу же идут к дивану, как будто говоря мне, что это их кровать на ночь, а не моя.

— Я могу вас выгнать, — напоминаю я им, закрывая за собой дверь.

Я, вероятно, могу выгнать их, но в данный момент от меня слишком сильно пахнет дымом, чтобы делать что-то еще, кроме как переодеваться.

Инстинктивно, когда я захожу в свою комнату, я смотрю на окно, выходящее на лес. Окно все еще полностью на месте, что заставляет меня вздохнуть с облегчением.

Облегчение, а вовсе не разочарование.

Я не буду расстраиваться из-за отсутствия в моем доме убийцы, который, возможно, выполнит свое обещание не убивать меня, если появится снова, а может, и нет.

Просто на всякий случай, и потому что я очень прошу об этом в данный момент, я встаю на колени и поднимаю одеяло с пола, заглядывая под него и используя свет из комнаты, чтобы убедиться, что там никого нет, кто ждет, чтобы затащить меня под одеяло или нависнуть надо мной, когда я лягу спать.

Здесь тоже нет посторонних. В масках или как-то иначе.

Со стоном я поднимаюсь на ноги и бросаю телефон на комод у двери. Поскольку я нахожусь одна, нет смысла делать что-либо, кроме как вернуться на свой диван и позволить себе погрузиться в полусонное состояние на остаток ночи. Просто потому, что я не устала, это не значит, что я не смогу провести ночь в смутном сознании.

Требуется всего несколько быстрых движений, прежде чем я снимаю с себя одежду, и когда я иду, чтобы взять пижаму с края кровати, я останавливаюсь.

Они были полностью там сегодня утром. Они всегда там, и я не настолько глупа, чтобы думать, что они встали и двинулись сами.

— Я проверила под кроватью, — говорю я. — И окно закрыто. Если я посмотрю вверх и увижу, что ты прилип к потолку или раскачиваешься на вентиляторе, я буду очень расстроена и, возможно, немного впечатлена.

Смешок позади меня заставляет мой желудок сжаться, но я не могу точно сказать, что я удивлена.

Он был в моем шкафу?

— Некоторые девушки становятся такими дерзкими после ночи, проведенной с собственными игрушками, — мурлычет незнакомец в маске.

Я слышу, как кто-то передвигается, и мне не нужно смотреть, чтобы знать, что он прямо здесь.

— Должен ли я показать тебе, что быть такой уверенной рядом со мной небезопасно?

У меня внутри все переворачивается, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, радуясь, что на мне все еще нижнее белье, и скрещиваю руки на груди, как будто мне вдруг стало небезразлично, что он видит меня обнаженной.

Мне должно быть не все равно. Это так хреново, опасность того, выживешь ты или нет. Он незнакомец, и я даже не знаю, как выглядит его лицо. Он, вероятно, убийца, судя по тому, что он сказал. Мне должно не нравиться, что он здесь.

Он, должно быть, видит тревогу на моем лице, потому что незнакомец поднимает руки, показывая мне, что они пусты.

— Действуют те же правила, принцесса, — говорит он мне тем низким, хрипловатым голосом, который обжигает меня до глубины души. — Ты говоришь мне остановиться или уйти, и я это сделаю. Все в порядке?