— У тебя тоже может быть друг-преследователь. Касс. Но он мне нравится, так что нам придется разделить опеку.

— Друг — преследователь? Разве это не то же самое, что назвать чайник черным? — я не могу не спросить.

Он смотрит на меня сверху вниз, пристальным взглядом.

— Не как Кассиан, — уверяет он меня. — Ты никогда не видела, чтобы кто-то подкрадывался, пока не увидишь, как он это делает. Он такой терпеливый. Он делает это даже не просто потому, что хочет кого-то убить. Я думаю, если бы ему понравилась девушка, он бы тоже преследовал ее.

— Ого, на что это похоже?

—Принцесса, если ты будешь продолжать в том же духе, то мы не встретимся с моими друзьями, потому что ты окажешься на спине, на моей кровати, и, вероятно, не сможешь уйти оттуда всю ночь, — в его словах есть нотка предупреждения, но меня это, конечно, не пугает.

Хотя я чувствую облегчение от того, что мы находимся на верхнем этаже его дома, и, кажется, поблизости нет никого, кто мог бы нас услышать.

Он ждет, не сводя с меня глаз, словно приглашая продолжать. Я не смотрю. Отчасти потому, что я не уверена, что еще можно сказать, а также потому, что я хотела бы познакомиться с его друзьями.

— Ты хочешь пойти посмотреть на них? Нам действительно не обязательно. Они шутят по этому поводу, но если я скажу им ”нет", они отнесутся к этому с уважением.

— На самом деле мне бы этого хотелось, — признаюсь я. — Я бы посоветовала сообщить им об Аргусе, но, полагаю, они уже знают об этом, да?

Его улыбка становится почти застенчивой, и он отводит взгляд. Этот взгляд настолько удивителен, что мое сердце чуть не выпрыгивает из груди.

— Я рассказал им о тебе, — говорит он наконец. — Немного. Может быть, больше, чем немного, — он прочищает горло. — Ты готова идти? Не хочешь принять душ или что-нибудь еще, прежде чем мы уйдем?

Моя рука сжимает поводок Аргуса, и немецкая овчарка поднимает на меня взгляд, когда я следую за Вирджилом в непринужденный, великолепно пахнущий ресторан. Слава Богу, здесь негромко, но я всегда немного нервничаю, когда оказываюсь в такой новой ситуации.

Может быть, я не понравлюсь его друзьям.

Может быть, Аргус наделает в ресторане много шума.

Может быть, я упаду и разобью лицо об пол, и Вирджилу придется везти меня в отделение неотложной помощи с пакетом замороженного горошка, прижатым к моему лицу.

Так много всего может пойти не так, и я украдкой оглядываюсь, как будто проверяю дверь, но вместо этого натыкаюсь на взгляд Вирджила.

Он протягивает руку и касается моей руки, не улыбаясь, но в этом прикосновении чувствуется уверенность.

— Ты в порядке, — говорит он мне, как будто это само собой разумеющееся, что я в порядке.

На самом деле, если бы он знал меня, то понял бы, что со мной редко что-то похожее на порядок, и я скорее готова развалиться при малейшей проблеме.

Я подумываю о том, чтобы сказать ему это. Нужные слова вертятся у меня в голове, переставляя себя несколько раз, так что, наверное, хорошо, что появляется официантка, сияющая, и оглядывает нас.

— Я не собираюсь просить его погладить, — уверяет она меня, обхватив руками пару меню. — Я знаю, как это было бы грубо. Но он восхитителен. И я просто хочу, чтобы ты знала, что он действительно самая милая овчарка, которую я когда-либо видела.

— Ох, — это не то, чего я ожидала услышать, но только потому, что в моем собственном воображении все было намного хуже. — Спасибо! Он определенно самый милый. И избалованный, — добавляю я, заставляя ее хихикать.

Мой милый, избалованный пес садится мне на ногу и смотрит вверх, высунув язык, прежде чем я наклоняюсь и провожу большим пальцем по центру его носа и вверх, к ушам.

— Касс и Рен уже здесь, — говорит она Вирджилу, жестом приглашая нас следовать за ней, прежде чем удалиться по главному проходу ресторана.

— Вы, ребята, часто сюда приходите? Полагаю, радуясь, что зал достаточно широк, чтобы мы все трое могли легко идти вместе.

— Это единственное место, куда мы действительно ходим. Вообще-то она встречалась с Кэт, — объясняет Вирджил, указывая на официантку, которая рассаживает нас.

— О. Что? — от удивления мои брови подпрыгивают вверх.

Он фыркает.

— Они все еще хорошие друзья. У них просто разные жизненные цели. И да, она знает.

– Если мы расстанемся, ты...

— Нет, — говорит Вирджил, не давая мне закончить вопрос.

Я ошеломленно смотрю на него, и он улыбается, прежде чем продолжить.

— Потому что мы не расстанемся. Помнишь? Мы абсолютно точно обсудили это, Слоан.

Я знаю, что его слова вызывают беспокойство. Или должны вызывать. Он собственник, одержимый и проблематичный во всех смыслах этого слова.