Тётушка Сюнь что-то невнятно пробормотала, повернулась на бок и продолжила мирно посапывать, положив щёку на пузатый керамический жбан.

Мин И неподвижно просидела некоторое время, а потом подняла голову и с жалобной серьёзностью посмотрела на Цзи Боцзая:

— Господин… Неужели я не так красива, как та девушка из коридора?

Цзи Боцзай кашлянул, будто поперхнулся воздухом:

— Ты в тысячу раз красивее.

— Значит, не такая уж и новая, как она, — вздохнула Мин И. Её густые ресницы опустились, затрепетали, будто крылья мотылька в росе. — Сегодня я, наверное, действительно опьянела… Может, к утру и вовсе ничего не вспомню.

— И`эр, — с лёгкой болью в голосе сказал он. Протянул руки и усадил её к себе на колени. — Сегодня я пришёл лишь по делам. Было необходимо встретиться со старым знакомым, ничего более.

Ци Бо погиб неожиданно, и теперь весь груз ответственности лёг на плечи Чжао-сыпаня. Тот словно с ума сошёл: бросился по всем следам, выискивая каждого, у кого были хоть какие-то счёты с Ци Бо. Цзи Боцзай тоже хотел знать, как продвигается дело, и потому сегодня согласился встретиться с несколькими старшими чиновниками из судебного ведомства. После беседы во внутреннем дворе выпили по чашке вина.

Что до той девушки… просто часть атмосферы, игра по правилам.

…Хотя даже он сам не особо верил в это оправдание.

Женщины — как цветы. Красивые, изящные, сорвал по дороге — и пошёл дальше. В этом не было ничего сложного… и никаких «почему».

Но Мин И, казалось, и впрямь была задета. Она слушала, покорно кивая, будто принимая всё как есть, но слёзы в её глазах всё равно скатывались вниз — одна за другой, тихо, беззвучно.

— Господин не стоит беспокоиться, — сжала она пальцами уголки глаз, сдерживая плач. — Служанка скоро всё забудет… Господин может идти, заниматься важным…

Чем покорнее она себя вела, тем сильнее сжималось сердце.

Глава 26. Безупречная госпожа Мин

Недаром говорят: только мужчина способен до конца понять другого мужчину. Мин И лишь взглянула на Цзи Боцзая — и сразу поняла: с таким грубость бесполезна. Тут надо играть. Причём чем нежнее, тем лучше; чем беззащитнее — тем вернее. Именно на такую наживку он и клюёт.

И точно — завидев её притворную покорность, он сразу занервничал, взгляд его потеплел, и, сжав её ладонь, тихо прошептал: — В следующий раз я так не поступлю, правда…

Мин И как раз вовремя убрала жеманство и мягко прильнула к нему, словно и вправду искала защиты.

Будь у неё хоть какой-нибудь официальный статус — можно было бы повыделываться, подержать паузу. Но, увы, никаких прав у неё не было, так что и этот жест был уже почти пределом.

Она как раз собиралась продолжить кокетство, как вдруг Цзи Боцзай нахмурился и спросил: — Комната для гостей находится на втором этаже. Почему ты поднялась на третий?

Мин И поспешно опустила глаза, вздохнула жалобно: — Я пошла переодеться, но слуга, который вёл меня, перепутал направление… А у меня голова немного кружилась, я и не заметила — вот и ошиблась дорогой…

Он приподнял бровь, слушая её, но ничего не сказал. Заметив румянец на её щеках, протянул руку, чуть потянул за ворот плотно застёгнутой одежды на её груди — хотел дать ей подышать посвободнее…

Но едва его ладонь коснулась её груди, как Мин И молниеносно перехватила его запястье.

Движение вышло резким, неожиданным — оба на миг застыли от удивления.

— Господин… — первой опомнилась Мин И. Словно невзначай, она скользнула пальчиками в его ладонь, переплела пальцы и, чуть повернувшись, прошептала: — Мы ведь всё-таки не наедине… нехорошо так…

— А что у тебя там за пазухой? — неожиданно прервал он её кокетство ровным, холодным голосом.

Мин И похолодела. Холодный пот проступил у неё на спине.

В груди у неё всё ещё лежал клочок бумаги, который она забыла уничтожить. Пусть он и был изорван в клочья — при желании текст можно было восстановить.

Нельзя… ни в коем случае нельзя, чтобы он его увидел.

Стиснув зубы, она схватилась за ворот одежды, зажав в складке вместе с тканью тот злополучный обрывок, и, приподняв подол чуть ниже, вскинула на него недоумённый взгляд: — Что — вы что-то нашли?

Цзи Боцзай прищурился, потянулся, будто собираясь разжать её пальцы, но в этот момент с другой стороны стола зашевелились.

Проснулась дремавшая до того служанка.

Первой поднялась тётушка Сюнь. Она изумлённо взглянула на Цзи Боцзая, затем тут же полу опустилась в поклон:

— Старая служанка вела себя неподобающе, простите…

Как только она проснулась, за ней начали пробуждаться и остальные спящие служанки. Мин И, увидев это, поспешила прикинуться стеснённой: прикрыв грудь рукой, поспешно выскользнула из его объятий.