Воздух будто вытянуло из комнаты, оставив только тишину, в которой отчётливо билось моё сердце — громко, судорожно, будто хотело выскочить из груди. Его пальцы, всего секунду назад лежавшие на моём запястье, горели огнём. Капюшон соскользнул с головы, открывая всё, что я так яростно пыталась скрыть.

Мои волосы. Мои черты лица. Моя… паника. Всё.

Я смотрела в лицо Егора, как кролик на фары машины, зная, что вот-вот произойдёт столкновение — и у меня нет ни малейшего шанса увернуться.

Его глаза. Сначала — удивление. Потом — непонимание. Шок. И, наконец, то самое осознание.

— …Ты не Шурик.

Я судорожно сглотнула. Губы задрожали, но я не могла сказать ни слова. Не сейчас. Не ему.

Егор сделал шаг назад, будто я ударила его током.

— Ты… подожди, что?.. — Он провёл рукой по волосам, его голос стал тише, как будто он разговаривал не со мной, а с собственными мыслями. — Ты девчонка?

Я кивнула. Едва заметно. Маленький, дрожащий кивок — будто подписала себе смертный приговор.

— Ты с ума сошла? — выдохнул он. — Что ты тут делаешь?

Слова, такие простые, обрушились на меня, как лавина. И я… я не выдержала.

— П-пожалуйста, не говори никому! — выкрикнула я, и мой голос сорвался, высокий, почти сломанный. Я зажала рот рукой.

Слишком поздно. Он уже всё понял.

— Какого чёрта… — Он начал шагать по кабинету, будто это помогало ему собраться с мыслями. — Ты переоделась в парня?! В гимназии? Ты вообще понимаешь, куда ты влезла?

Я судорожно вдохнула, пытаясь дышать, но лёгкие будто сжались. Голова кружилась. Земля под ногами больше не казалась реальной.

— Это было… глупое пари, — выдавила я. — Я… я должна была просто зайти, сделать пару шагов и уйти. Но меня поймали… и теперь я здесь. Работаю.

— Работаешь?! — Егор остановился, развернулся ко мне. — Ты что, в кино переиграла?

Он смотрел на меня с таким изумлением, будто я только что призналась, что прибыла с Марса.

Я чувствовала, как по спине стекает холодный пот. Как ладони становятся липкими. Как колени подкашиваются. Я не могла опереться ни на что, кроме стены — и даже она казалась ненадёжной.

— Я просто хотела доказать, что могу, — прошептала я. — Мне сказали, что сюда не пускают девчонок. Что эта школа — как бастион, крепость, неприступная. Я… хотела сделать это. Хотела почувствовать, что я тоже чего-то стою.

Он посмотрел на меня долго, с прищуром. Молчал. А я продолжала нести всё, что бурлило внутри.

— А теперь… я тут. Леон нашёл меня, и вместо того, чтобы сдать, сделал из меня своего… помощника. Слугу. Шурика. Я не знаю, зачем. Не знаю, зачем я вообще согласилась. Но каждое утро, когда я натягиваю этот капюшон, я чувствую, как растворяюсь. Становлюсь кем-то другим.

Я всхлипнула. Настоящий, дрожащий, беспомощный.

— Мне страшно, — призналась я. — Каждый день. Страшно, что кто-то заметит. Что кто-то крикнет «эй, это не парень!», и всё закончится. Что родители узнают. Что меня отчислят. Что ты сейчас просто выйдешь и всё расскажешь. И всё — конец.

Он не ответил сразу.

Я услышала, как он медленно выдохнул. Шаг. Потом ещё. Он подошёл ближе. Я вжалась в стену, не в силах встретиться с ним взглядом. Горло сжалось. Щёки горели. Я не знала, чего ждать.

— Ты правда думаешь, что я расскажу? — тихо спросил он.

Я подняла глаза. И впервые увидела в его взгляде не гнев. Не насмешку. А растерянность. И… может быть, каплю понимания.

— Я не знаю, — прошептала я. — Я не знаю тебя. Я вообще больше никого не знаю.

Молчание. Он смотрел на меня долго. Слишком долго. А я чувствовала, как моё сердце бьётся о рёбра, как будто хотело вырваться наружу и убежать.

— Ты… сумасшедшая, конечно, — сказал он наконец. — Полная психопатка.

Я вздрогнула.

— Но и смелая. Даже слишком. — Он вздохнул. — Если бы я был на твоём месте… я бы сдох от страха ещё на пороге.

Я вскинула на него глаза.

Он улыбнулся. Совсем чуть-чуть.

— Я тебя не сдам. Обещаю.

— Почему?

— Потому что… — он пожал плечами, — не знаю. Может, потому что ты уже и так влипла по уши. Может, потому что у тебя получилось. Или потому что, чёрт возьми, это самое странное утро в моей жизни. И мне интересно, чем оно закончится.