Шрифт:
– Не слушай, девочка.
– Не слушаю.
– Они хотят отвлечь тебя.
– Я знаю!
– …не знаешь. Не можешь знать. Мы не хотим, чтобы ты умерла, дочка. Ты ведь понимаешь, чего тебе это будет стоить, не так ли? В конце концов?..
– Дура, – беснуется отец. – Отгородись от них. Не слушай!
– Отец, ты не помогаешь! – реву я.
– …даже если ты одержишь победу в этой битве, ты не сможешь победить все, что ждет тебя…
Из носа Авроры начинает струиться кровь, и это причиняет мне страдания. Крошечные трещинки на ее коже ширятся. И я знаю – оно говорит правду.
– …все, что ждет тебя, – лишь смерть…
Наша оборона рушится. Численность врага слишком велика. Корабли Тайлера плывут сквозь мрак. Взрывы озаряют ночь. Я вижу, как лицо моего отца искажается от ярости, как изгибаются его пальцы. И теперь и из его носа течет фиолетовая кровь, темный свет просачивается сквозь трещины в его лице.
– Тайлер, сколько еще? – требую я.
– Десять! Может, меньше!
– Мы не сумеем их удержать!
Ближайшие корабли Ра'хаама открывают шквал огня, кружась, завихряясь, плюясь. Они полностью игнорируют флот Семпитернити, сосредоточившись только на «Неридаа» – на Оружии, созданном, чтобы уничтожить гештальт-сущность, на Триггерах, способных выстрелить из него.
Я в отчаянии смотрю на отца, на Аврору. Их лица скользкие от крови, глаза скрыты тенью, но они все равно наносят удар: мощная волна превращает снаряды в сукровицу. Но прибывают все новые корабли, бесконечный рой, и я чувствую, как сердце в груди замирает.
– Тайлер, что там у вас?
– Рифтовый двигатель запущен! Но Путеходцам все еще нужно зарядить кристаллы!
– Кэл… – шепчет Аврора.
– Тайлер, мы не сможем их остановить! – воплю я во все горло.
– Кэл!
Я встречаюсь с глазами Авроры. В них вспыхивает звездный свет. Она покачивается рядом со мной. Губы ярко-красные. Глаза горят. Я узнаю этот калейдоскоп эмоций – восторг и исступление, ярость и радость, пьянящий зов битвы. Она протягивает руку к Семпитернити, и на кончиках ее пальцев потрескивает ток. Внутри нее сила крошечного божества.
– Я смогу.
Смотрю на Мировой Корабль и качаю головой:
– Нет, бе'шмаи, ты…
Она сжимает мою руку.
– Я смогу это сделать, Кэл.
Я обращаюсь к битве снаружи, вижу порабощенные корабли, приближающиеся к нам, расцветающее пламя, описывающее дугу среди звезд. Я притягиваю Аврору к себе, прижимаюсь губами к ее губам, ощущая вкус крови.
– Я с тобой.
Отец взмахивает руками в воздухе, разрушая суда, окружающие нас со всех сторон. Аврора тянет пальцы к Семпитернити, и кажется, будто вся галактика содрогается. Я чувствую пульсацию силы, покалывающую мою кожу. «Неридаа» трясется, стены гудят странной, фальшивой мелодией, когда в сердце Мирового Корабля зарождается энергия, и осколки эшварского кристалла внутри вспыхивают ослепительным светом.
– Что за чертовщина! – вопит Тайлер.
Правый глаз Авроры горит тем же светом, что проникает сквозь трещинки вокруг него. Я чувствую, как она дрожит в моих объятиях, и поворачиваюсь к отцу, пытаясь перекричать нарастающий ритм этой прекрасной и в то же время ужасной песни.
– Отец, помоги ей!
Враг подбирается все ближе и ближе. Голод, нужда и смерть. Свет внутри Мирового Корабля вспыхивает снова, и в оболочке вселенной появляется бесцветная дыра. Губы Авроры заливает кровь, и мое сердце болезненно пульсирует, когда я вижу, как они кривятся в улыбке.
– Да, – шепчет она. – О, да.
– Готово! – кричит Тайлер. – Врата Складки открыты! Всем подразделениям отступать! Отступаем!
Одним последним яростным взмахом руки отец отрезает себя от побоища снаружи и возвращается на наш корабль. Я слышу, как меняется тональность песни «Неридаа», чувствую волну головокружения. Мы начинаем движение, а чернота за бортом пылает. Я цепляюсь за Аврору, так сильно, словно пытаюсь удержать от падения во мрак, пока мы проходим через мерцающие врата Складки.
Рифт швыряет нас через бескрайнюю космическую пропасть, кричащую и размытую. Я ощущаю в воздухе привкус пепла, чувствую, как мое тело растягивается, пространство вокруг меня сжимается, в кончиках дрожащих окровавленных пальцев звенит сила, радуга сменяется монохромом, а после снова становится насыщенной и великолепной.
И затем, в очередной вспышке невероятного света, все заканчивается.
Мы в безопасности.
Я держу Аврору в объятиях, поддерживая ее в вертикальном положении. Ее веки отяжелели, она моргает, будто видит сон. Подбородок у нее липкий от крови.