Он, скорее всего, даже унигласс с собой не взял.

И вот оно, опять. Словно заноза в моем сознании, с каждым разом проникающая все глубже. Образ Академии, разрушающейся изнутри. Тень, поднимающаяся за ее пределами. Голос на грани слышимости, умоляющий, упрашивающий.

…ты можешь…

– Исправить это, Тайлер, – огрызаюсь я, морщась от боли. – Да знаю я, знаю!

Что ж, выходит, вот оно как.

После всего, через что я прошел. После всех рисков. Я стою на линии ворот и даже не могу предупредить собственную команду о том, что грядет.

Моего экипажа больше нет, я не могу связаться с командованием станции, для терран и Легиона я – персона нон-грата, а Ра’хаам каким-то образом собирается разнести эту станцию и всех, кто на ней находится, на куски.

И некому это остановить, кроме меня.

Я просовываю свежий паек через люк в камеру предварительного заключения, игнорируя протестующий рев Коэн и клятвы де Ренна вырвать мне позвоночник через… ну, не буду вдаваться в детали, но, похоже, это было бы больно.

Натягиваю пониже на глаза фуражку Легиона Авроры и поднимаю воротник летного костюма, шепча молитву. Импульсная пушка засунута сзади за пояс брюк, клинок, который дала мне Саэдии, пристегнут к запястью.

Мысль о том, что я здесь один, – будто камень на груди.

Осознание того, что я готовился к этому годами, давит на позвоночник.

А еще воспоминание о том видении, о поднимающейся тени…

– Шевелись, легионер.

• • • • •

Первое правило тактики: знание – сила.

Я понятия не имею, что задумал Ра'хаам, и существует так много способов, которыми он способен спровоцировать взрыв, если у него на станции есть агент. Но из-за бесконечного повторения того видения в моей голове я знаю, что взрыв произошел внутри Академии Авроры – распустился подобно пылающему цветку и охватил все вокруг.

Галактический Саммит должен начаться завтра в 09.00 по станционному времени. Сейчас 15.57, так что я слежу за временем во все глаза, во всех направлениях.

У меня есть сорок часов, если все пойдет хорошо, до тех пор, пока ремонтные бригады не обнаружат Коэн и компанию, запертых в камере предварительного заключения, и не поднимется тревога.

И не очень-то много часов, пока кто-нибудь не заметит, что Коэн не отчиталась перед своим командиром. Хотя, возможно, они слишком заняты, чтобы вот так сразу на это отреагировать. Вероятно, они дадут ей поблажку, ведь обычно она отлично справляется с работой. А возможно, это-то и наведет их на мысль, что что-то не так.

Но, как бы то ни было, у меня семнадцать часов и три минуты до начала саммита. Так что пора приниматься за работу.

Если я что-нибудь и знаю о политиках – галактических или каких-либо еще, – то это то, что перед выходом на работу они, вероятнее всего, отправляются в бар.

Так что, похоже, мне предстоит немного выпить.

Я выхожу из погрузочного отсека «Лонгбоу» и попадаю в толпу прохожих – группу докеров, механиков и технических работников, а также горстку легионеров, возвращающихся со службы. Первые два контрольно-пропускных пункта я преодолеваю без особых проблем. Летный костюм Риоли немного тесноват в паху (не хочу хвастаться), но я достаточно похож на него, чтобы предъявить свой идентификационный жетон и пройти проверку у перегруженной работой службы безопасности.

Но это пока что детские забавы. Как только я миную дезинфекцию и перейду к металлодетекторам и биометрии – распознаванию лица, сканированию сетчатки, идентификации ДНК, – тогда-то мне и конец.

К счастью, я был лучшим другом некой Кэтрин «Ноль» Брэннок.

Кэт так прозвали за то, что она получила высший балл на квалификационном экзамене для пилотов в наш последний год обучения – симуляция ни разу ее не задела. И одной из причин, почему Кэт стала таким мастером за штурвалом «Лонгбоу», было то, что она воровала полетное время.

Видите ли, я наизусть знал устав Легиона.

А Кэт знала саму станцию.

Я, она и Скар вместе учились в школе на Терре пять лет – трое сопляков, родители которых служили в АОТ. В первый день в детском саду Кэт ударила меня стулом по голове, после того как я толкнул ее в спину. С тех пор у меня симпатичный маленький шрам через бровь. Но когда ее родители развелись, ее маму перевели в Лунную Исправительную Колонию, и Кэт перебралась с ней. Она выросла на станциях и знала их вдоль и поперек. Поэтому, когда нам всем исполнилось по тринадцать и мы записались в Легион, Кэт решила познакомиться поближе и с этой станцией.