– Хозяйка, спасите...
– вдруг проблеяла Тереза, которую все-таки Чарльз прижал кочергой к полу, крестик уже она где-то выронила, а рука с библией была прижата к полу.

– Ты предательница и хотела сжечь книги, - отрицательно покачала головой Полли.

– Я помогаю очистить землю от скверны, от ведьм и от...
– она захрипела. Чарльз, сдернув со стула шарф Полли, связал Терезе руки, потом поясом связал ноги и для верности сделал кляп. Он открыл сундук и засунул туда служанку.

– Мне самой давно хотелось это сделать. Жаль только, я поначалу ошиблась с предателем, - сказала Полли, глядя как горничная исчезла под захлопнувшейся крышкой сундука.

Чарльз стряхнул с себя пыль, посмотрел на свой измятый костюм и немного обоженные ладони и вздохнул. А Полли обратно села на кровать и, удивляясь себе, сказала:

– Странно, но я рада тебя видеть.

– Что же в этом странного?
– в свою очередь удивился Чарльз.
– Ты моя избранница, и уже дважды укушенная...

– Дважды...
– пробормотала Полли - значит, вчера ночью ей все это не привиделось.

– ... и ты уже наполовину вампир и потому, так же как я тебя, ты любишь меня.

– Но разве так должно быть?
– Полли потрясла головой, чтобы изгнать туман, но ей это не удавалось.

– Не беспокойся, лучше поторопись одеться, - сказал Чарльз, открывая коробку, - а то все гости соберутся, а именинницы нет!

Полли недоуменно глядела на него.

– Сегодня, - Чарльз достал платье и поднес его галантно Полли, - сегодня все вампиры соберутся в моем замке, чтобы чествовать новорожденную, мою невесту!
– он опустился на колено и поцеловал руку Полли. А потом, поднявшись, на миг прильнул к её губам. У Полли еще больше закружилась голова, и все стало похоже на какой-то странный сон.

– Все лучшее случится именно в эту ночь, - прошептал Чарльз.
– Так что одевайся поскорей, я подожду тебя в карете.

И он, насвистывая что-то веселое, вдруг стал съеживаться, его свист перешел в писк, и он уже, как большая летучая мышь, исчез в камине.

Полли этому даже не удивилась. И ход времени, и её действия стали другими, словно она их до конца не осознавала. Она развернула платье, которое и вправду могло принадлежать королеве Елизавете - так роскошно оно было расшито жемчугами и рубинами. Тугой корсет, каких уже лет сто не носили, и полуметровый кружевной воротник действительно указывали на то, что сделано платье было мастерицами не то что прошлого, а позапрошлого века. Под платьем Полли нашла еще одну маленькую коробочку, внутри которой лежало ужасно тяжелое колье из золота и брильянтов, оно оплело шею и декольте Полли.

Полли спустилась по лестнице, даже не подумав, что её могут увидеть в таком наряде - словно она собралась на венецианский карнавал. Но так никого и не встретив по пути, она вышла из дому. Слуга Чарльза открыл ей дверцу кареты.

– Вы чертовски красивы, - вздохнул Чарльз, - я не ошибся, вы будете лучшей продолжательницей рода графа Дракулы.

Они выехали за город, и все это время Чарльз был вне себя от счастья, то бормотал какие-то глупости, то целовал Полли руку. Но Полли его не слышала, в голове у неё шла собственная болтовня. Один голос все уверял её, что она должна быть радостной как никогда, другой же где-то далеко спрашивал: "А это надо тебе или только Чарльзу?" Но первый голос вскрикивал еще больше: "Вечная жизнь - и ты властительница всех, и вечно молодая!" И, как ни странно, этот бессмысленно вскрикивающий голос усыплял её, и Полли, вздохнув, успокоенная, положила голову на плечо Чарльза, она даже не спросила, куда её везут. Вскоре они подъехали к величественному особняку. Ворота освещались факелами, и длинные вереницы карет уже стояли по обе стороны подъездной дорожки. Лакей отворил дверцу и подал руку Полли, и она скользнула бархатной туфелькой (также прилагавшейся к платью) на красную ковровую дорожку.

Дом был совсем другой, совсем не такой, как у Мобреев. Этот особняк был старинный и невероятно огромный. А бесконечное пространство бальной залы было заполнено людьми. Но стоило появиться Чарльзу и Полли, как люди расступились, пропуская их и склоняя головы в знак приветствия.

Чарльз довел Полли до конца зала, где стояли два высоких позолоченных кресла, скорее напоминающие трон, и развернулся к присутствующим. Окинув всех взглядом, словно проверяя, кто пришел, а кто - нет, он сказал:

– Я рад, что несмотря на все слухи и безосновательные страхи, вы все собрались здесь. Лорд Исток из Ирландии. Благодарю, что прибыли, только...
– Чарльз вытянул шею, словно пытаясь кого-то отыскать, - не вижу вашего внука графа Гордифа.

– Он умер, - прошелестел старик, и в зале пронесся вздох ужаса. Старик крякнул и добавил: - Подавился косточкой.

– Шейным позвонком или ключицей?
– спросила Полли безмятежно.

– У Гордифа, конечно, был всегда отменный аппетит, - хмыкнул Чарльз, - но не настолько.

В зале показались улыбки.

– Милая леди, - сказал старик, - то была простая вишневая косточка. А ведь я ему говорил, не к добру вампиру есть варенье.

– Но если в Ирландии убыло, то у нас прибыло, и это впервые за сто семнадцать лет, - улыбнулся Чарльз.

Начавшиеся было аплодисменты стихли, как только раздалась тихая реплика из угла:

– Да, да, именно сто семнадцать лет назад Арчи был последнем посвященным в роду Дракулы, - этот тяжелый вздох принадлежал жене Арчибальда Шарлотте де Мобрей.