Шрифт:
— Этот-то как туда попал?
— Разбогатеев его усыновил. Выучился на купцовы деньги, а теперь, поди, потрошить его пойдет. Большевики сплошь грабители, говорят.
— Да ну?
— У кого две шубы — одну отбирают, говорят.
— Опасные люди!..
Долго гудели разговоры в вилюйских избах в тот вечер. Не утихали они и потом. Особенно много толковали о разбогатеевском приемыше. То передавали друг другу, что он разместил в обширном доме своего благодетеля солдат, то натянуто смеялись:
— Разбогатеевский-то учителишку Васильева инспектором народного образования назначил. Наказал в наслегах школы открывать.
— В наслегах? Для кого же?
— Для бедняцких детей. А еще… смешно вспомнить…
— Ну-ну…
— Взрослых, сказал, учить будем!
— Вот уж загнул так загнул!
— Будем, сказал, народ из тьмы выводить…
Все эти слухи имели почву. Уосук Токуров энергично проводил в жизнь декреты Советской власти. То же самое делал Исидор Иванов в верхневилюйских, а Степан Гоголев — в средневилюйских улусах.
Неожиданно из Якутска пришла телеграмма:
СЕГОДНЯ ПРЕРВАНА СВЯЗЬ С ИРКУТСКОМ ТЧК ОТ СИМБИРСКА ДО ВЛАДИВОСТОКА НА ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ ВОССТАЛ ПРИ ПОДСТРЕКАТЕЛЬСТВЕ И ПОМОЩИ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ ЧЕХОСЛОВАЦКИЙ КОРПУС ТЧК ГОРОДАХ СИМБИРСКЕ САМАРЕ ЕКАТЕРИНБУРГЕ ЧЕЛЯБИНСКЕ ЗЛАТОУСТЕ ТОМСКЕ ОМСКЕ КУРГАНЕ ОРГАНЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ УНИЧТОЖЕНЫ ТЧК ВЕРХОЛЕНСКЕ ПОЛКОВНИК КРАСИЛЬНИКОВ ОРГАНИЗУЕТ БЕЛОГВАРДЕЙСКИЙ ОТРЯД ТЧК НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ С ОТРЯДОМ БУЯНОВА
МАКСИМ АММОСОВ
ПЛАТОН СЛЕПЦОВ
Уосук немедленно пошел на телеграф.
Необходимо было срочно объединить распыленные по округу силы, вызвать из улусов Иванова и Гоголева и сопровождавшие их отряды.
Застучал ключ. Потянулись томительные минуты ожидания. Вскоре из аппарата побежала серая бумажная лента. Телеграфист подхватил ее и но слогам, как первоклассник, прочел:
— «Из Нюрбы. У ап-па-ра-та И-си-дор И-ва-нов. Что случи-лось?»
— Стучи: «Возвращайся как можно быстрее. Подробности на месте».
«Буду завтра в Вилюйске», — ответила Нюрба.
Степана отыскать не удалось.
Прошло три, четыре дня. Уосук нервничал. Исидор не появлялся, от Степана не было никаких вестей. А из Якутска одна за другой летели срочные телеграммы:
«Верхоленск и Жигалово заняты белогвардейцами».
«Прервана связь с Олекминском».
«Немедленно выезжайте в Якутск для соединения с основными силами».
«Не допускайте попадания материальных ценностей в руки белых».
Было ясно, что у Якутского совдепа нет уверенности в благополучном исходе дела. С юга плыл крупный, хорошо вооруженный белогвардейский отряд. Еще несколько недель и Советская власть, едва пустившая в Якутии первые ростки, падет. Чем можно помочь ей? Людьми, оружием, деньгами… «Не допускайте попадания материальных ценностей в руки белых».
Никакого добра вилюйские комиссары скопить не успели. Беречь было нечего. А ценности, которые прячет местная буржуазия? Врагам Советской власти она их уступит с радостью.
Уосук вспомнил о том, что Бодайбинские прииски расплачивались с Разбогатеевым золотом. Он взял двух красноармейцев и пошел к купцу.
— Добро пожаловать, сынок! — ласково пропел Разбогатеев, но глаза его смотрели неприязненно и холодно. — Что ж ты не заходишь? Лишь солдат на постой устроил. А от них, сам понимаешь, радость маленькая… Варвара! Накрывай на стол!
— Гражданин Разбогатеев, мы пришли не в гости.
— Зачем же? Скажите! Сделайте милость! — насмешливо поклонился Разбогатеев.
— Решено реквизировать у вас три пуда золота.
Купец побледнел.
— Ты что, Иосиф! Очнись! Какое золото? — воскликнул он. Откуда у меня золото?
— Николай Алексеевич, не лгите. Мне известно, что золото у вас есть.
— Да хотя бы и было… Зачем оно тебе?
— Золото нужно не мне, а народной власти.
— Ах, власти? А о том, что меня под корень рубишь, ты подумал?
— Советская власть не забудет вашей услуги.
— Да что ты твердишь мне о своей власти! Вся Сибирь под чехословаками, а ты — Советская власть! Лучше подумай о своей шкуре!
Уосук вздрогнул.
— Откуда вам известно о мятеже?
— Да уж известно…
Варвара с подносом, на котором стояла бутылка вина и разные закуски, подошла к столу и вопросительно взглянула на Разбогатеева. Тот с яростью махнул рукой: