Шрифт:
– Спи спокойно, - прошептал Дален.
– Никто никогда не узнает правды.
Девушка бросила свиток в огонь. Волшебники выдохнули, как один: на пергаменте лунным блеском вспыхнули серебряные руны, и в башне повис тонкий запах миндаля. Свиток медленно поворачивался в пламени, и в неверном свете огня Далену показалось, что Марек улыбается.
За окном стучал дождь.
Субтитры
Лена выскочила из подъезда, прикрывая голову руками. С утра лил, не переставая, холодный дождь, и она десять раз пожалела, что выбежала на улицу в тапках, легком платье и без зонта. За компьютером было куда уютнее. Но в голове уже полчаса крутились слова: "Хорошо бы за фруктами сходить", с каждой секундой становясь ярче и объемнее, и Лена не выдержала. Подхватила ключи, сунула ноги в тапки и понеслась вниз, под дождь, к раскладному прилавку, где под мокнущим полиэтиленом прели сливы и абрикосы.
Под козырьком ларька выстроилась очередь. Пожилая дама, узбек с соседней стройки и молодой человек в плаще. Лене места под козырьком хватило едва-едва.
– Еще два перца, - строго сказала дама.
– И не ложьте к помидорам, они помнутся.
Лена вздохнула. С козырька стекали капли, больно ударяя по плечам и спине.
Из глубина ларька послышался голос продавщицы:
– Все?
– И головку чеснока. С тысячи у вас сдача будет?
– Будет, только двадцать рублей посмотрите.
– Сейчас...
– Дама полезла в кошелек.
– Четырнадцать... пятнадцать...
В хвосте очереди Лена переминалась с ноги на ногу. Тапки промокли безнадежно.
"Ну сколько можно ждать!"
– Двадцать!
– с торжествующим видом объявила дама.
– Ой, нет, подождите...
"Ну сколько можно ждать!"
Лена сцепила зубы. Но слова рвались наружу. Черт, подумала она. Не сейчас, не сейчас, не сейчас... Но сказать это вслух хотелось все сильнее.
"Ну сколько можно ждать!"
– Ну сколько можно ждать!
– наконец вырвалось у Лены.
Дама не удостоила ее взглядом.
– Подружку свою будешь торопить, - отрезала она.
"Если у вас нет мелочи - так и скажите! Не отнимайте чужое время!"
Лене и впрямь хотелось так сказать, но остатками сознания она понимала: начнешь скандал, будешь стоять под дождем куда дольше.
Вот только выбора у нее не было.
– Если у вас нет мелочи - так и скажите! Не отнимайте чужое время!
– Ах ты...
"Да ты сама..."
Дама врезалась в свару с грохотом ледокола: ее голос с легкостью заглушил шум дождя. В ответ Лена почти с облегчением выпаливала готовые фразы, уже не прислушиваясь к тому, что говорит. Голова казалась легкой, будто шарик с гелием: не думать, не сопротивляться, просто плыть по течению, выдавая строчку за строчкой, что плывут перед глазами, как у ведущего новостей с телесуфлером.
Остановил ее лишь звук нового голоса.
– Давайте я дам двадцать рублей без сдачи, - вмешался молодой человек.
– Вот.
Дама открыла было рот, но вместо того, чтобы разразиться уничтожающей тирадой, взглянула на Лену, молча забрала покупки и удалилась, пробормотав напоследок что-то вроде "психованная". Узбек протянул в окошко деньги и весело сказал что-то на своем языке. Продавщица, полная женщина в дождевике, улыбнулась в ответ.
Лена стояла столбом, чувствуя, как ее всю, от лба до пяток, заливает краска. Позорище. Стыдобище. Хамка трамвайная. И, самое главное, ларек-то перед домом: куда она придет в следующий раз? И как сейчас смотреть в глаза продавщице?
Узбек отошел, и, закрывшись от дождя спецовкой, побежал к строительным вагончикам, размахивая пакетом с морковью и луком. Плов, наверное, собрался с товарищами делать. Счастливые люди, подумала Лена. Могут говорить все, что хотят. Выходить из дома и не бояться, что ляпнешь что-то не то. Придумывать и говорить собственные слова. Как им хорошо!
– Что вам, молодой человек?
– громко спросила продавщица.
Лена очнулась. Молодой человек подвинулся, пропуская Лену вперед.