– Мы пытаемся это изменить.
– Дален переступил с ноги на ногу.
– Но восстановить великие заклинания не так-то просто.

– Но теперь все изменилось.
– Марек улыбнулся.
– Я нашел секрет бессмертия.

Ветер за окном вдруг стих. Серебристые нити дождя вобрали в себя лунный свет и пролились на землю все, без остатка. В воздухе запахло яблоками.

Волшебник вытянул руку, и в его ладони появился свернутый свиток.

– Я искал это знание долгие годы. Несправедливо, что мы живем какие-то семьдесят лет, не успев ничего толком, правда?

Кто-то возбужденно вздохнул, кто-то поперхнулся и закашлялся. Зашуршали мантии, волшебники придвинулись ближе.

Марек рассмеялся. Закашлялся:

– Эйлин, ты самая младшая здесь. Скажи мне честно: на что бы ты пошла ради бессмертия?

– На все, - неуверенно ответила молодая волшебница.
– Почти.

– Марек, оставь Эйлин в покое, - глубоким голосом произнес Дален.
– Лучше скажи, как тебе удалось то, перед чем спасовали величайшие из нас? Если, конечно, ты не пытаешься нас разыграть.

– О, розыгрыш открылся бы слишком быстро, - засмеялся Марек.
– Нет, друзья, я не шучу. Каждый из вас может прочитать этот свиток и прожить еще одну жизнь. А потом, когда смерть снова жарко зашепчет в ухо - еще и еще раз.

Волшебники молчали, но в воздухе вдруг заискрило. Словно тонкие, приученные с детства к сложным жестам пальцы затрещали и изогнулись, превращаясь в хищные когти, а глаза - добрые, умные, голубые и карие - налились черной кровью. Вот-вот сорвется с насеста коршун и с клекотом кинется на хрупкий свиток...

– Так ты не умрешь, - утвердительно сказал Дален.

– Нет, старый друг, - Марек посмотрел на Далена, потом на свиток, - сегодня ночью я умру. И это, поверь мне, очень грустно.

Волшебники зашевелились.

– Почему?
– тихо спросила Эйлин.
– Разве тебе не хочется жить?

– Очень.
– Волшебник закрыл глаза.
– Ведь свиток и вправду даст бессмертие тому, кто прочтет его, но только за счет другого мага. Один волшебник должен рассыпаться горсткой праха, чтобы другой получил здоровье и юность.

За окном тихо-тихо начал накрапывать дождь. Никто не шевельнулся.

– Я позвал вас сюда, потому что не мне решать, кому жить и кому умереть. И...
– волшебник замялся, потом судорожно сглотнул и открыл глаза, - мне не хватило сил уничтожить свиток. Понимаете?

– Тогда мы сделаем это, - кивнул Дален.
– Ты правильно сделал, что позвал нас.

– Нет, - с усилием продолжил волшебник.
– Вы все еще не понимаете...

– Не надо!
– вдруг выкрикнула Эйлин.
– Я поняла, не мучай себя!

Дален положил ей руку на плечо.

– Пусть он скажет остальным.

Дождь хлестал по крыше в полную силу, выбивая слова и отсчитывая секунды. Волшебник горько улыбнулся.

– Простите меня, друзья. Я позвал вас сюда, чтобы воспользоваться вашей силой и вашей слабостью. Чтобы забрать то, что мне не принадлежит.

Темноволосый колдун, уже почти протянувший руку к свитку, резко отдернул ее. Двое волшебников подались назад, хватаясь за жезлы.

– Вы лучшие в своем ремесле. Примите решение за меня. Вместо меня.

Волшебник закрыл глаза. И умер.

Целую минуту в комнате царила тишина. Дождь лил по-прежнему, но уже без сумасшедшей спешки. Взоры всех были прикованы к свитку.

– Я хочу, - Дален помедлил, обводя взглядом лица волшебников, - я хочу, чтобы ни одно слово, произнесенное здесь, не вышло за пределы этой комнаты. Последняя воля волшебника священна. Мы уничтожим свиток, и я никому не позволю опозорить память о том, кто уже не может ответить.

– Разумеется, но...

– Может быть, не стоит спешить...

– Ведь мы не знаем, чьи умения могут понадобиться ордену...

– Достаточно!
– рявкнул Дален.
– Может быть, вы и хотите получить удар в спину, но я предпочту, чтобы каждый из вас прожил свой срок и умер не от руки друга. Эйлин, уничтожь эту вещь немедленно.

Эйлин медленно шагнула вперед и взяла свиток.

Дален вздохнул. Он знал, что Марек, самый бесталанный из волшебников ордена, не начертил на нем ни одной руны. Но скоро в округе не останется ни одного мага, не пересказавшего знакомым историю о свитке, дарующем бессмертие. Ранимые и честолюбивые, волшебники не пройдут мимо такой новости, и однажды... может быть, однажды магия вновь обретет величие.