Я прислонилась к стене и, поглаживая яйцо, любовалась совершенным профилем эльфа. Таких красивых людей не бывает, в парне нет изъянов, присущих другим. Кожа гладкая и светлая — ни прыщиков, ни щетины. Интересно, а эльфы бреются? У Арка уже год как появились усики, а бородку, как он рассказывал, оборотень сбривал ножом. И на груди парня тоже появилась густая растительность. Но я и представить не могла, чтобы у Шандатиля было нечто похожее…

— О чём задумалась?

Вопрос застал меня врасплох, словно меня застукали на подсматривании. Я поперхнулась и едва не выронила яйцо. Отчаянно покраснев, убеждала себя, что эльфы мыслей не читают. Не читают же? О эгра! Я со стыда сгорю, если он хотя бы догадывается, о чём я только что думала.

Главное — не молчать. Шандатиль по моим алым щекам догадается, что я представляла его без одежды.

— Э… — протянула я, в панике соображая, что бы такое ответить. Глянула на яйцо, с удивлением понимая, что оно вибрирует. — Липучка! Он трясётся! Ох, прости, я не думала тебя ронять. Ты же не испугался?

Желая загладить вину, провела пальцами по гладкой поверхности.

— О да! — простонало яйцо. — Ещё… И ты ещё ноготками вот так делала. Да!

Липучка затрясся сильнее, а я в изумлении хохотнула:

— Он же… словно мурлычет! — Подняла взгляд на Шандатиля. — Смотри, ему нравится! Может, внутри котик?

Эльф рассмеялся, и я всё же выронила яйцо. Потрясённо смотрела на преобразившееся лицо эльфа. Не веря своим глазам, перешагнула Липучку и растерянно подняла руку, прикасаясь кончиками пальцев к ямочке на щеке Шандатиля.

— Ты умеешь смеяться?!

Улыбка его, к сожалению, уже растаяла, но у меня до сих пор сердце билось так, будто я увидела самое необыкновенное чудо. Словно всю жизнь жила во тьме и вдруг среди туч мелькнул лучик солнца. Ослепив, поразив, завладев мною навсегда. Потому что я жаждала увидеть это снова.

— Разумеется, — коротко кивнул Шандатиль и взглядом указал на яйцо: — Ты уронила.

Ойкнув, я бросилась поднимать Липучку. Осмотрела внимательно скорлупу:

— Не разбилось. — С облегчением выдохнула я и хихикнула: — Может и зря. Сразу бы стало понятно, кто же там внутри.

— Злая ты, — недовольно буркнуло яйцо. — Я только подумал, что выбор Шандатиля не так уж плох, но ты всё испортила.

— Выбор? — вздрогнула я.

— Ты не лучше тёмной эльфийки, — продолжал ворчать Липучка. — Такая же вредная и коварная. Дроу тоже обожают сделать доброжелательный вид и, когда в это поверят, ударить исподтишка.

Я снова дрогнула и нахмурилась.

— Дроу? Ты про то, как они сломили эльфийский народ? — Посмотрела на эльфа. — Кстати, давно хотела спросить, то, что пишут в наших учебниках, сильно отличается от действительности?

Лицо парня помрачнело. Вроде внешне всё то же привлекательное и совершенное, но едва заметно опустившиеся уголки губ и радужка, что приобрела малахитовый оттенок, говорили больше, чем все слова мира. Я видела, что задела болезненную тему, и тут же искренне извинилась:

— Прости.

— Ты ни в чём не виновата, — резко отозвался эльф и добавил чуть мягче: — Твой интерес мне понятен, Кэтрин. Возможно, когда-нибудь я покажу тебе.

— Расскажу, — машинально поправила я и поблагодарила: — Спасибо, буду ждать. Мне действительно хотелось бы знать правду. Думаю, это поможет магентам избежать тех же ошибок и устоять перед врагами.

Глаза эльфа заблестели, уголок губ пополз вверх, словно Шандатиль сейчас снова улыбнётся. Сердце моё бухнулось в рёбра. О эгра! Теперь я буду ждать этого момента и мечтать о нём сильнее, чем о поцелуе… Или так же.

— Ты очень смелая и чрезмерно добрая.

Я не ожидала услышать ничего подобного, поэтому на миг растерялась. Всматриваясь в ставшее непроницаемым лицо Шандатиля, поинтересовалась:

— Это хорошо или плохо?

— Хлопотно, — бесстрастно ответил он.

Я стушевалась, вспомнив, как эльф упал без сил, исцелив Арка. И как убрал из памяти Райли инцидент на балконе. И как защищал меня полем от «прощупывания» дроу. Не поднимая головы, прошептала:

— Спасибо.

Скорее ощутила, что Шандатиль приблизился, чем услышала шаги. Стук моего сердца, казалось, заглушил все звуки. Кожу на подбородке похолодили изящные пальцы парня, который осторожно приподнял мою голову и, заглянув в глаза, ответил:

— Пожалуйста.

Я затаила дыхание, не сводя умоляющего взгляда с его губ. Твёрдо очерченные, совершенные, как же хотелось вновь ощутить их вкус! Я увещевала себя, что неправильно думать лишь об этом, когда остаюсь наедине с эльфом. Но как иначе? Когда Шандатиль рядом, мир будто перестаёт существовать, я сама полностью растворяюсь, остаётся лишь светлый…

Высший. Древняя раса, для которой жизнь человека мимолётна, как случайный роман.

Я тоже «случайность»?

В груди похолодело, будто льдом сковало сердце, зато в голове прояснилось. Сжимая в ладони тёплое яйцо, я поинтересовалась: