— Только не говори, что ищешь другого дракона, — с подозрением сощурился колдун. — Или ещё какую пакость.

— Мне хватит одного, — рассмеялась принцесса. — Нет, всего лишь хочу понять, где мы находимся. У меня была карта, но она с доспехами и оружием осталась у барона Стан-Киги. Путеводное кольцо, что дала ваша бабушка, оно… его больше нет. Нужно определить, в какую сторону податься, чтобы разыскать старый торговый тракт, ведущий на юго-восток.

— И зачем он тебе?

— Вернуться домой.

Во взгляде толстяка читалось недоумение:

— Разве вы не приплыли из-за моря?

— Нет. То есть, да, но не совсем… — и Айрин поведала Миргу историю встречи с Филакиусом Многомудрым.

— Как интересно, — зачмокал колдун. — Настоящих магов, почитай, и не осталось. Самолично знаю лишь двоих — и оба живут в разных концах света. Здесь же, буквально по соседству, обитает коллега, о котором я даже не слыхал… Похоже, суждено мне наслаждаться вашим обществом дольше, чем предполагалось… А на тракт выйдем к завтрашнему полудню. Наверное…

Тёмная поверхность травяного отвара беспрестанно колыхалась, повторяя дрожь руки принцессы. Закусив губу, Айрин украдкой огляделась: не увидели ли спутники?

Ук-Мак, разместив доспех на относительно плоском камне, сосредоточенно колотил по железу булыжником, стараясь хоть немного выровнять деформированные пластины. Условия и инструменты оставляли желать лучшего, поэтому выходило плохо. Дерела это не расхолаживало — он спокойно и методично продолжал работать.

Мирг, слопав добрую половину добытого и зажаренного рыцарем зайца, лежал поодаль и громко храпел. При каждом могучем выдохе отвисшие щёки колдуна мелко вибрировали. Принцесса удивлялась: как звонкий стук, разносящийся далеко по притихшим окрестностям, совершенно не беспокоит мага? Одновременно она радовалась, что толстяк не буравит её острым взглядом.

Айрин глотнула тёплую, чуть сладковатую от лечебной микстуры жидкость, и вновь уставилась на едва заметно трясущуюся кружку.

Девушка сидела возле костра, сдвинув заколотый бронзовой фибулой плащ на правую сторону. Противоположный бок, прикрытый лишь тонким шёлком просторной рубахи, холодил вечерний воздух. Но рука дрожала не от озноба. В сознании Айрин шла борьба между желанием заорать, раздражённо зашвырнуть кружку как можно дальше — и стремлением взять разрушительные эмоции под контроль.

…Ещё в пути принцесса прочувствовала, чего лишилась. Переходя небольшую речушку по округлым камням, она оступилась. Левая рука резко взметнулась в попытке удержать равновесие; качнувшись, Айрин соскользнула в воду. Выбираясь с помощью Дерела, улыбалась. А в голове билась мысль, что с двумя руками сумела бы сохранить баланс.

При устройстве лагеря принцесса не знала, чем помочь. Принялась носить хворост для костра, но быстро бросила, увидев, как Мирг тащит целую охапку сучьев, пока сама она волочит одну-единственную ветку. Чувствуя себя бесполезной, отошла в сторону.

Во время ужина Айрин с трудом сохраняла самообладание. Действовать левой рукой оказалось непривычно. Вдобавок, одной её элементарно не хватало для самых простых действий. Отрезая кинжалом кусок от насаженной на палку тушки, принцесса не могла придержать мясо, чтобы то не упало. Раньше она имела возможность напиться, не выпуская еду из рук, а теперь приходилось искать, куда положить дичь или лепёшку, прежде чем взять кружку. Подобных мелочей оказалось слишком много, и они выводили девушку из себя.

Её мучения не укрылись от Дерела. Он хотел помочь, но Айрин с чрезмерной резкостью отказалась:

— Я сама! — И добавила тише: — Мне нужно научиться… привыкнуть…

Ук-Мак понимающе кивнул. Видя любовь и сопереживание в его глазах, принцесса даже немного успокоилась.

Подавленность и досада вернулись удесятерёнными после еды, при попытке вынуть меч из ножен. Хоть рыцарь и перепоясал принцессу так, чтобы оружие висело на правом боку, извлекать клинок левой рукой оказалось неудобно.

Встав в стойку, Айрин нанесла воображаемому противнику несколько ударов. И осознала, что с умелым фехтовальщиком ей теперь не совладать. А быть может, и вообще ни с каким.

Стремясь уравнять шансы ученицы в схватках с соперниками, превосходящими в силе, Осраге концентрировался на преподавании техник, предполагающих двуручный хват. Разумеется, принцесса умела сражаться и одной рукой — правой. В левой держала разве что щит… И нынче это стало её слабостью.

Вернув меч в ножны, Айрин уселась у огня. Медленно цедила отвар, думая, что стала лишь половиной человека. Сердце принцессы двумя шершавыми змеями медленно оплетали тоска и злость. Айрин сопротивлялась этим чувствам, но мало-помалу проигрывала…