От безуспешных попыток измыслить какую-нибудь хитрость Дерела отвлёк смутно знакомый голос:

— Господин Ук-Мак!

Вернувшись к реальности, рыцарь увидел Гэрина, лучника с «Русалочьего жемчуга».

— Рад, что вы спаслись, — несмотря на скудное одеяние и кровящую под повязкой рану, лучник выглядел бодро. — Тоже решили наняться на корабль? Иначе из этой дыры не выбраться.

— На корабль?

— А как ещё? — развёл руками боец. — Мой лук, топор, остальное снаряжение — всё в море сгинуло. Кроме рук ничего-то и не осталось. Я хоть не моряк, но кое-чего в корабельном деле смыслю. Вот и нанялся матросом. Не подыхать же тут от голода…

В другое время Ук-Мак искренне бы порадовался тому, что кто-то ещё сумел спастись с тонущего судна. Но сейчас его целиком захватила болезненная тревога за Айрин.

— Ты один выплыл? — поинтересовался он, просто чтобы не молчать.

— Со мной Ларс был, — взгляд Гэрина потускнел. — Он матросом за гроши не захотел идти. Сказал, что заработает на оружие… Погиб вчера. На ристалище.

— Где? — не понял рыцарь.

— На ристалище. Есть здесь место, где поединщики сходятся. Правил нет, дерутся до смерти. Победителю платят… Но ты поди ещё выиграй… Ларс вот не смог.

Дерел точно одеревенел, обдумывая услышанное.

— Гэрин, а где это самое ристалище?

— Господин Ук-Мак, вы же не решили… Послушайте меня, не надо! Не стоит оно того. Понимаю, матросом служить несладко, тем более, дворянину как вы. Но ведь всего-то и нужно — до родного берега дотянуть. А там — и семья, и друзья… Да сама земля не даст пропасть!

Рыцарь мрачно улыбнулся.

— Храни тебя Ильэлл за такие слова… И всё же, где?

Когда юная Айрин пришла в покои учителя фехтования и заявила, что ей недостаточно обычных уроков, поэтому она хочет заниматься наравне с другими оруженосцами и рыцарями, Одноухий Осраге сказал:

— Ваше высочество, вы убеждены, что вам это нужно? Я не говорю о трудностях — знаю, вам достанет духа их преодолеть. Дело в другом. Тяжёлые тренировки — с болью и кровью — для тех, кто будет жить мечом. Вы же — принцесса. Это не ваш путь.

— Мой! — упрямо вытянулась девочка.

— Путь меча — это путь смерти, — покрытое шрамами лицо мастера выглядело, как никогда, угрожающе. — Вы готовы умереть в любой миг, ваше высочество?

— Да, — после долгой паузы тихо, но уверенно сказала Айрин.

Несмотря на решимость, принцесса лишь позже осознала значение слов Осраге. Это произошло после первого настоящего боя, заставившего её испытать воодушевление, страх, а в конце — опустошённость.

Отправляясь в походы с отцом, убивая и глядя на то, как умирают рыцари и простые ратники, Айрин постепенно свыклась с мыслью о смерти. Не чужой — своей. Она поняла, что может умереть в любой стычке. И приняла это. После чего страх, чёрным комом собиравшийся в сердце перед каждой битвой, ушёл.

Принцесса стала лучше сражаться — это отмечали и Пракс, и Осраге. Но ценой выросшего мастерства оказалась смерть, ставшая неотъемлемой частью жизни. И сейчас, сидя в сумрачной комнате, Айрин отрешённо думала, что пришло время заглянуть в пустые глаза великого Жнеца.

У принцессы не было иллюзий по поводу дальнейшей судьбы. Сдастся она или нет — в итоге её ждёт гибель. Она физически ощущала это в присутствии маркиза, слышала в его голосе, читала в улыбке… А раз так, лучше уйти сражаясь, как подобает воину. Как ушёл отец.

На сердце стало легче. Единственное, что терзало душу — чувство вины перед королевой.

— Ты оказалась мудрее всех, мама, запретив мне покидать замок, — с грустью произнесла Айрин. — Я не справилась. Прости.

С этими словами ушли последние сомнения. Осталась лишь отчаянная решимость. Ухватив лавку, принцесса тяжело ударила ею по столу. Прислушалась. По отсутствию реакции предположила, что охранникам, если они и есть, все равно, чем она занимается. Снова подняла скамью. Ударила. Ещё. И ещё… Лавка с треском раскололась.

Айрин недовольно осмотрела неровные доски — некоторыми можно было ударить разок, застав противника врасплох, но в качестве оружия они не годились.

— Не стоило и надеяться, — пробормотала принцесса.

Взяв одну из деревяшек, слегка расщепившуюся у самого края, Айрин принялась молотить по столу, покуда щель не увеличилась. Срывая ногти и царапая пальцы, принцесса сумела отломать большую щепку: узкий вытянутый треугольник в две с половиной ладони длиной. Айрин осторожно попробовала деревяшку на излом. Щепка выдержала.