Айрин поняла, что план провалился, увидев, как стражники, повинуясь распоряжению командира, вставили факелы в держатели и направились к ней. Один на ходу снимал с пояса короткий кожаный шнур.

Выждав, пока воины приблизятся, принцесса с резким выдохом всадила щепку в шею одного из них. Почти одновременно попыталась ударить пальцами в глаза второго. Стражник среагировал, неуклюже отбив руку Айрин. Больше принцесса ничего не успела: сшибая с ног, в неё тяжело врезался начальник охраны. На помощь Файоку, с трудом удерживавшему извивающуюся девушку, подоспели стражники. Пока они, не особо церемонясь, связывали принцессе руки и ноги, Герьёр, приоткрыв рот, глядел на корчащегося в растекающейся крови солдата.

— Готово! — распрямившись, сообщил хозяину Файок, продолжая прижимать Айрин к полу коленом. Поглядев туда же, куда маркиз, нахмурился. — Глубоко вошло. Он покойник.

— Вон все, — сипло скомандовал Герьёр.

— Но, маркиз… — попытался воспротивиться начальник стражи.

— Вон! — громче повторил тот. — И этого с собой заберите.

Стражники вынесли поверженного собрата. Файок, следуя за ними, задержался на пороге:

— Я рядом.

Маркиз, не глядя на него, раздражённым жестом повелел убираться. Файок вышел и тихо прикрыл дверь.

Герьёр, аккуратно обогнув кровавую лужу, неторопливо приблизился к лежащей принцессе. Айрин, оставив попытки освободиться, напряжённо следила за ним.

— Ты снова удивила меня, — мягко произнёс маркиз. — Это восхитительно! Ты, безусловно, особенная… Одно неправильно, — Герьёр понизил голос: — здесь должны бояться только меня…

Носок сапога маркиза внезапно врезался в бок Айрин. Ощутив острую боль, принцесса не сумела сдержать стон.

— Только я решаю, кому жить, а кому умереть! — заорал Герьёр, вновь пнув девушку. — Я определяю, как и когда!

Его лицо исказилось и покраснело, глаза превратились в чёрные дыры.

— Я смерть! Я боль! Меня боятся! Не тебя! Меня!.. — каждый выкрик сопровождался ударами.

Принцесса корчилась, безуспешно пытаясь смягчить их.

Неожиданно остановившись, маркиз улыбнулся, всё ещё тяжело дыша.

— Продолжим нашу игру, — в его голосе вновь появилось веселье. — Раз ты ведёшь себя, как зверь, я посажу тебя на цепь. Но в итоге всё равно обуздаю.

— Убью тебя, — выплюнула Айрин. — Что ни делай, убью…

— Нет, — почти ласково ответил Герьёр, — не убьёшь. Любовь нельзя убить.

Он пошёл к выходу. Поскользнулся на крови. Взмахнув руками, с трудом сохранил равновесие. Оглянулся.

— Ты же не в обиде на меня из-за случившегося сегодня, правда? — удивительно искренне спросил он. — Не станешь сердиться, свет очей моих?

Айрин обессиленно закрыла глаза.

Герьёр послал ей воздушный поцелуй и, удовлетворённо посмеиваясь, вышел.

Верлис ожидал Ук-Мака в той же комнате, где они встретились впервые.

— Ты устроил скушное сражение, — без тени осуждения сообщил владелец ристалища. — Мало боя, мало крови, та совсем нет шувства. Ты умеешь убивать, но не таешь лютям утовольствие от литсезрения смерти.

— Деньги, — холодно напомнил рыцарь.

— Ты взялся за работу. Ты толжен стелать её хорошо. Это тело шести.

Верлис снял с пояса связку ключей и отомкнул замок сундука. Вытащил ларец, целиком сделанный из потемневшего от времени металла. Поставил на стол. Не торопясь, отпер замки. Приподняв выпуклую крышку, выудил монеты.

— Пять золотых. Тоховор есть тоховор.

Ук-Мак сгрёб деньги.

— Это не всё, — остановил Верлис, когда рыцарь собрался уходить.

— Что ты ещё хочешь?

— Уверенность, што ты не исшезнешь с золотом. Ты толжен биться тля меня то контса бутущехо лета.

— Я буду. Слово рыцаря.

— Нетостатошно.

Дерел непроизвольно сжал кулаки.

— Сомневаешься в моём слове?

— Мне известно, што ты опытный боетс, но я не знаю, што ты за шеловек… Сколько весит твоё слово? — Верлис флегматично пожал могучими плечами. — Не сшитай за обиду, но на рытсаря ты не похож.

— И что ты предлагаешь? Торчать весь год подле тебя?

— Зашем? — владелец ристалища запустил руку в ларец. — Просто натень это.

Рыцарь с недоумением поглядел на тонкий чёрный шнурок, свисающий с растопыренных пальцев Верлиса.

— Что это?

— Он не таст тебе убежать, не исполнев тоховор. Натень — та ступай, кута нато.

Дерел решительно взял тонкую верёвочку, оказавшуюся прохладной наощупь.

— Накинь на плеши, — подсказал Верлис.

Рыцарь подчинился. И вздрогнул, ощутив, как шнурок шевельнулся, обвиваясь вокруг шеи.