– Маш, извини, не помешал?

Подняв руку, жестом призываю меньше говорить, а лучше подойти ближе:

– Не помешал.

Он проходит через весь кабинет, прямо к окну и с шумом выдыхает:

– Фу-у-у-ух.

Он там топчется, а потом возмущенно восклицает:

– Слушай, у меня слов нет!

– Ты о чем?

Пригожин уже бродит где-то рядом, вдоль торца стола:

– А я понять не могу. У нас тут офис или бюро знакомств?

– Ну, я, честно говоря, всегда думала, что первое.

– Вот и я тоже думал. Но если бы ты видела, что там сейчас Козлов с Побужецким вытворяют...

Эта история мне уже знакома и влезать в нее глубже, чем влезла, желания нет. Бормочу:

– Я в курсе.

– Угу, ощущение такое, что они кандидаток не для работы выбирают, а для бани. Смотреть противно.

Если он пришел за советом или думает, что я кинусь драться с Козловым и Побужецким - то напрасно:

– Ну, противно, не смотри.

Он снова подступает к торцу стола:

– Маш, ты не понимаешь что ли?

Господи, чего он от меня-то хочет? Поднимаю глаза вверх, в потолок. Я никто и звать меня никак. Неудачница. И на работе, и в личной жизни. Не сделаю доклад к вечеру, и меня завтра вышибут отсюда. Если тебе так хочется быть правильным и выступить против руководства - выступи! А у меня и без этого проблем куча. Срываюсь:

– Да что я должна понимать!

Решительно встаю из-за стола:

– Так, Пригожин.

Мы стоим лицом к лицу, и я пожимаю плечами:

– Я всего лишь начальник отдела. Чего ты от меня хочешь?

Он мотает головой, пытаясь что-то сказать, но я не даю:

– Вот там начальство, туда иди, к ним.

– Маш.

– Что?

Пряча глаза, он вдруг тушуется:

– Да... Так, ничего… Ничего, извини.

***

Набираю номер майора Парамонова:

– Виталий, простите, меня тут не было на месте, вы мне не звонили?

– Нет, но на московских дорогах ваш сотрудник нескоро появится.

В смысле? Заловили без документов и прав на вождение? Не дай бог, сбил кого-нибудь.

– Как не скоро? Почему?

– Так стукнулся в воскресенье ваш товарищ или кто там за рулем был.

Так стукнулся, что и за руль больше не сядет? Известие пугает еще сильнее:

– Как стукнулся? Где?

– Да прямо на Новослободской.

Это как раз недалеко от дома Романа!

– Выехал на встречку, типа троллейбус объезжал.

Троллейбус? Даже заикаться начинаю:

– А по-по… подождите Виталий, а он там что, пострадал?!

– В сводке этих подробностей нет. Мы же не скорая помощь.

Катастрофа! И правда авария! Сорвавшись с места, начинаю метаться по спальне:

– Товарищ майор, а можно как-нибудь узнать?

– Ладно, попробую… Если что, звонить на этот номер?

– Да-да, на этот телефон.

– Тогда, до свидания.

Перекладываю трубку к другому уху:

– Да, хорошо, я буду ждать.

– Обращайтесь.

– Да, спасибо.

Капец, а вдруг там все всмятку? Сердце сжимает страх, и я страдальчески веду головой из стороны в сторону, выдавливая из себя:

– Мамочка моя… На встречку!

***

Перезваниваю Светке на работу. Нервно перескакивая с пятого на десятое, докладываю ей о разговоре с ГАИшником, о фотографии «Рэйндж Ровера» и о жутком столкновении на троллейбусной остановке. Воображение рисует все новые и новые картинки, но мой скачущий рассказ отнюдь не мешает Дорохиной перебивать и задавать уточняющие вопросы. Усидеть на месте не в моих силах и я, сделав всего глоток кофе из чашки, вскакиваю из кресла, начиная метаться вдоль окна, закинув руки за голову и теребя гриву. С губ срывается горестный шепот, похожий на стон:

– Ой-ой-ой!

Подруга успокаивает:

– Маш, я тебя умоляю, давай поспокойнее, а?

Какой, спокойно?! Звук прорывается на всю мощь:

– Да не могу я поспокойней!

– Слушай, от того, что ты вопишь, и брызгаешь слюной, ничего не изменится.

Бессилие и бесит! Меня всю колотит, голос дрожит, и я стискиваю спинку кресла, вцепившись в нее пальцами свободной руки:

– Знаешь, что… Вот, тебе бы психологом работать! Ты так умеешь успокоить.

А вдруг там мешок с костями и переломанный позвоночник??? Схватившись за голову, снова начинаю накручивать круги. Подруга в трубке бурчит: