— Ты заблудишься, — поддразнивает он.

Прежде чем успеваю возразить, меня останавливают.

— Все в порядке? — неловко перебивает Андрей Морозов, заставляя меня перевести взгляд на него и плотно сжать губы. Глаза Морозовых устремлены на нас, молчаливые и оценивающие, за исключением Елизаветы, чей зевок на мгновение разрывает напряжение. Я отвожу взгляд, чувствуя себя не в своей тарелке.

Прикусываю губу, а глаза перебегают куда-то в сторону, понимая, что мне лучше быть где угодно, только не здесь. С неохотным вздохом я сдаюсь и кладу свою руку в его. Хватка на удивление успокаивает, он как бы присутствует среди моего внутреннего хаоса.

И все же этот момент быстротечен. Рука Виктора обнимает мою, ухмылка трогает его губы, когда он шепчет: — Вот моя хорошая девочка.

— Я не чья-то «хорошая девочка», — мягко отвечаю я.

— Извините нас, — объявляет Виктор, уводя меня в сторону с уверенностью, притягивающей все взгляды.

Виктор выводит меня из столовой, и с каждым шагом наши тела прижимаются друг к другу. Я чувствую, как нарастает напряжение и желание.

Но знаю, что лучше не поддаваться. Возможно, это очередная тактика Виктора, который использует меня, чтобы казаться еще более сильным и желанным.

Придурок.

Я позволяю ему вести меня по коридору, стены которого зеркально отражаются. Поймав наше отражение, едва узнаю себя рядом с ним. Прежней Лауры, в повседневной одежде и с распущенными волосами, нигде не видно. Вместо нее стоит женщина, которая выглядит так, будто у нее все в порядке с фигурой — подтянутая, отполированная, в паре с мужчиной, который словно сошел с обложки журнала.

Изображение завораживает меня.

На секунду я становлюсь похожа на человека с идеальной жизнью.

Сжимаю челюсти, напоминая себе: — Это не моя жизнь. И никогда не будет.

Какой бы заманчивой ни была иллюзия.

Глава 29

Лаура

— Где туалет? — спрашиваю, пытаясь нарушить тишину, установившуюся между нами.

Виктор смотрит на меня, в его глазах мелькает веселье.

— Думаешь сбежать? До ближайшего «Старбакса» очень далеко, чтобы ты знала.

Я фыркаю.

— Пожалуйста! Как будто я смогу сбежать. Я бы, наверное, заблудилась в твоем шкафу.

Он одаривает меня ухмылкой, которая предвещает неприятности и искушение, а затем уводит нас обоих, направляя меня вглубь похожих на лабиринт коридоров особняка.

Прогулка по этому дому похожа на путешествие по маленькой стране, только с большим количеством люстр и меньшим количеством свежего воздуха. Мы проходим мимо охранников, которые кивают, как будто они часть королевской гвардии, и служанок с такими неподвижными улыбками, что я думаю, не приклеены ли они.

Это место настолько набито роскошью, что кажется, будто дышишь долларовыми купюрами — удушающе и немного абсурдно. Бесконечный парад комнат и коридоров начинает сливаться в одно большое, роскошное пятно.

Виктор смотрит на меня, в его глазах мелькает понимание.

— Тебе не нужно в туалет, — говорит он, его хватка на моей руке крепкая, но не жесткая. Мы близко, наши тела почти соприкасаются, когда идем.

— Может, и так, — говорю, расстроенная.

Я предпринимаю доблестную попытку отдернуть руку, но, скажем прямо, в этом перетягивании каната у меня столько же шансов на победу, сколько у чихуахуа в боксерском поединке в тяжелом весе. Моя рука в его ощущается как арахис в ладони гиганта — руки Виктора, вероятно, могли бы служить перчатками для ловли рыбы, и никто бы и глазом не моргнул.

— Отпусти меня.

— Нет.

Хорошо, я отступаю. Очевидно, мне нужно оттачивать навык мудрого выбора сражений, особенно рядом с ним.

— Знаешь, несколько знаков не помешают. Я официально потеряла свои хлебные крошки, чтобы вернуться в столовую.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Ты достаточно скоро освоишься. У тебя есть год, чтобы привыкнуть к этому месту, — говорит Виктор со своей холодной отстраненностью.

— О, радость. Целый год, чтобы стать человеком-навигатором в поместье Морозовых. Не могу дождаться, — парирую я.

Его губы подрагивают: может быть, намек на улыбку? Или прелюдия к оскалу. С Виктором трудно сказать.

— Энтузиазм. Мне это нравится, — говорит он, ведя меня по другому коридору, который выглядит так же, как и все остальные — золотой, безвкусный и невероятно величественный.

Прикусываю губу, размышляя о брачном договоре, свадьбе, обо всем этом странном сценарии, в который я попала. Вопросы кружатся в голове, как назойливый рой пчел, но страх зажимает язык. Что можно спросить у главаря мафии о договоре, который больше похож на поводок, чем на юридический документ?