— Здравствуйте, я Андрей, Андрей Морозов, — представляется он. — Отец Виктора.

Тело Лауры рядом со мной напрягается, ее руки сжимают салфетку на коленях, как будто это моя шея.

Я ухмыляюсь.

Это моя девочка.

По правде говоря, любой другой человек был бы в замешательстве и, возможно, до смерти напуган. Но она здесь, стоит на своем, едва позволяя страху проявиться. Удивительно, как хорошо она справляется с этим безумием.

Я должен был бы выставлять ее напоказ, устраивать все эти встречи. Но если честно? Мне плевать. Эти так называемые кузены, здесь только для показухи. Они всегда пользовались успехом моего отца, превращали победы нашей семьи в свою выгоду, не пошевелив и пальцем.

— Здравствуйте, — отвечает Лаура, ее голос не более чем шепот. — Я… я Лаура, — заикается она, глаза бегают по сторонам, словно в поисках пути к отступлению.

Весь стол затихает, как будто кто-то пернул в церкви. Никто не ожидал такого поворота событий.

Думаю, никто не ожидал, что Пахан так отреагирует на девушку, не связанную с мафией или бизнесом кровными узами. Теперь я знаю, почему Ксения предупредила Лауру никому не рассказывать о нашей договоренности. Вся цель — заставить этого упрямого старика согласиться на операцию.

— Я… я… думаю… я… Виктор…

Прежде чем Лаура еще больше запуталась в своих словах, Елизавета, со всей честностью, на которую способен ребенок, вклинивается в разговор.

— Она невеста Виктора, дедушка!

По комнате прокатывается несколько смешков, скорее вежливых, чем искренних. Смех моего отца прорывается наружу, искренний и громкий.

— Что ж, Елизавета, спасибо, что объяснила всем.

Ксения молчит, потягивая вино с темными глазами. Я почти читаю ее мысли: она уверена, что Лаура не протянет здесь и дня, не говоря уже о годе, когда узнает нашу жизнь по-настоящему.

Я наблюдаю за тем, как щеки Лауры вспыхивают пунцовым румянцем, когда отпивает из стакана воду. Она пытается натянуть улыбку, которая едва скрывает ее смущение и дискомфорт.

Подаю сигнал официанту, чтобы он наполнил ее бокал, а затем быстро беру ее за руку. Слегка сжимаю, безмолвно прося сохранять спокойствие. Отпустив руку, я кладу свои обратно на стол и отрезаю ломтик лосося, откусывая и наслаждаясь его вкусом.

— Итак, Лаура, — продолжает мой отец, жаждущий узнать больше, — как вы познакомились?

Лаура поворачивается, и когда наши глаза встречаются, меня пронзает электрический разряд.

Глаза Лауры мечутся между мной и папой, а потом останавливаются на моих. Выражение ее лица — комически преувеличенная смесь страха и паники, она безмолвно умоляет меня о помощи. Я не могу сдержать тихую усмешку над ее нелепым лицом, пытаясь скрыть абсурдность ситуации от старика, который сидит в своем кресле, ничего не понимая. Лаура похожа на загнанное в ловушку животное, умоляюще глядящее на меня своими широко раскрытыми глазами. Я едва заметно подмигиваю ей, заверяя, что все под контролем.

Она оглядывается на папу.

— Мы… э — э… Это было в клубе, — заикается она, в то время как я уверенно заявляю: — В ее книжном магазине.

Она быстро поворачивает голову и пристально смотрит на меня, ее губы поджаты. Мне требуется все, чтобы не расхохотаться.

Эта ситуация может стать главным событием моего дня.

Папа, выгнув одну бровь, спрашивает: — Так это клуб? Или книжный магазин? — Его взгляд мечется между мной и Лаурой.

Я делаю еще один глоток вина и чувствую, как оно обжигает горло.

Откидываюсь на спинку кресла и начинаю рассказывать историю.

— Я выбивал долг, который нам причитался, когда наткнулся на ее захудалый книжный магазин, — говорю, немного искажая правду. — Потом она оказалась в моем клубе. — Я продолжаю, украдкой поглядывая на Лауру. Краем глаза вижу, как она нервно делает глоток воды. — Вот тут-то она и влюбилась в меня, как последняя дура, — на губах играет ухмылка. Я замечаю, как Лаура изо всех сил старается не закатить глаза, и вена на ее шее пульсирует, когда сдерживает себя.

— Итак, я сделал предложение, и она согласилась, — с трудом сдерживаю смех, когда она чуть не захлебывается водой, но вовремя умудряется взять себя в руки. Она быстро вытирает рот салфеткой и бросает на меня взгляд мечущий кинжалы.

— И вот так, — заявляю я, ухмылка уже полностью сформировалась, — мы поженимся через три дня.

Я оглядываюсь на Елизавету, замечая, что ее взгляд прикован ко мне, а глаза расширены от восхищения. Она цепляется за каждое слово, думая, что это какая-то эпическая романтика. Игриво подмигиваю ей, и она отвечает ярким, невинным смехом.