– Ты меня плохо слушала, моя фройляйн, – фон Лангер укоризненно покачал головой. – Ты не только мой обратный билетик, ты ещё и ключик от нашего общего дома. Без тебя мне никак не вернуться. И знаешь что? – Он посмотрел на Стешу взглядом, полным одновременно страсти и ненависти. – Меня все устраивает! Тебе же больно! Не отвечай, я чувствую твою боль! Для меня она яд, я не могу выпить ни её, ни тебя, но тебе больно – и это плата за мои страдания! Твой пёс издох в корчах. Твой нынешний мужчина будет страдать по тебе так же сильно, как ты страдала по своему прошлому. Такая ирония, моя фройляйн, такая дьявольская ирония! Круг замкнулся! Все несчастливы! Ты не подарила себя ни одному из них. Всё, что ты сделала, это заставила их страдать!

Стеша вдруг почувствовала под пальцами не паутину, а слезы, свои горючие невыплаканные слезы по неслучившемуся, несказанному, непережитому. Слезы растворили паутину, прочистили горло и мозг. Что ж, если для ясности мыслей ей нужно плакать, она будет плакать! Она сделает все, что от неё зависит, чтобы стать не ключом, а замком в темнице фон Лангера!

– Возможно, твой нынешний мужчина придет на болото. Знаешь, как некоторые приходят на могилы, чтобы порыдать над истлевшими костями и собственным прошлым. Я почти уверен, что он придет. Я надеюсь, что к тому времени мы с тобой сумеем договориться и понять друг друга. И если ты будешь хорошо себя вести, я позволю тебе его убить. Поверь, моя милая фройляйн, нет ничего слаще и желаннее убийства.

Стеша плакала. Задыхалась от слез и одновременно дышала полной грудью. Как же ей хотелось, чтобы слез и боли хватило на то, чтобы довести дело до конца. Но это потом, а пока ей нужно беречьсилы, те жалкие остатки, что у неё ещё сохранились.

Угарники поджидали их на краю болота. Командор вскрикнул, когда из темноты выступили две едва различимые тени.

– Чтоб меня! – сказал он зло и задвинул к себе за спину Маркушу. – Вы кто такие?

– Стёпа! Стёпочка, это ж мы! Анюта и Василь! – послышался из темноты звонкий и чуть испуганный женский голос.

– Эй, псину свою попридержите, мужики! – К голосу Анюты добавился голос краснодеревщика Василя. – Вдруг он мокрый, а нам же нельзя!

– Он не мокрый! – ответила за всех разом Вероника, а потом вежливо поздоровалась: – Здравствуйте, добрые люди!

Строго говоря, считать угарников людьми было большой ошибкой, но Анюта с Василем были исключением из правил. Они были своими, хорошими угарниками. Как бы странно это ни звучало.

– И вам не хворать! – Голос Василя повеселел, а сам он бесстрашно выдвинулся из темноты. За его спиной маячила и смущенно улыбалась Анюта. В руке её Стэф заметил пучок болотной травы.

– Какими судьбами? – Василь остановился напротив Стэфа, поколебался немного, а потом смущенно протянул руку.

Стэф ответил на рукопожатие, Василь вздохнул с облегчением, а осмелевшая Анюта выступила из-за его спины. Анюту Стэф обнял. От неё пахло дымом и сухими травами, на пухлых щеках пылал румянец.

– Это кто? – снова спросил Командор.

– Угарники мы, – сказал Василь с вызовом. – А ты кто такой?

– Значит, угарники… – Командор попятился, покрепче прижал к себе рвущегося вперед Маркушу. – А не охренели ли вы тут все?! Марёвкам они, понимаешь, подарочки дарят, а с угарниками вообще ручкаются да обнимаются!

– А давай я и с тобой сейчас поручкаюсь! – с угрозой в голосе сказал Василь и сделал шаг в сторону схватившегося за карабин Командора.

– Вася! – взвизгнула Анюта и повисла у Василя на руке. – Не трожь его!

– Успокойся, – сказал Стэф, становясь между угарниками и Командором. – До поры до времени они люди. Нормальные, хорошие люди. Просто прими это как факт!

– До какой поры и до какого времени? – Командор продолжал крепко сжимать карабин.

– До рассвета, – ответила ему Анюта. – Нам полегче сейчас стало, ребятки, не нужно туда-сюда оборачиваться.

– Это как? – поинтересовался Гальяно.

– Не знаю. – Анюта пожала плечами. – Изменилось все, лучше стало. Как ночь наступает мы тут! – Она притопнула обутой в резиновый сапог ногой, словно проверяя на прочность земную твердь. – По болоту можем гулять беспрепятственно. К самой воде мы, конечно, близко не подходим, но тут и сухих мест достаточно.

– За пределы болота выйти мы не можем, – вмешался в рассказ Анюты Василь. – И голода нет! – Он улыбнулся широко и радостно. – Голода нет, а время свободное появилось!

– Он мне шкатулку вырезал, – сказала Анюта и зарделась. – Чтоб я в ней свои травы могла хранить. Красивая шкатулка, вам не передать! Она у нас дома.

Стэф не стал спрашивать, что Анюта считает домом и почему у них с Василем теперь один дом на двоих. Главное, что они спокойны и даже в каком-то смысле счастливы.

– А к нам вы в гости или по делу? – спросил Гальяно.