— Ох, какая же я глупая!

Теперь всё прояснилось. Мишель просто пошёл в породу де Суэз, поэтому был похож на мадам Бланку и Окассена. Теперь, рассмотрев венгерского кузена поближе, Николетт заметила, что брови у него темнее, чем у Окассена, слегка восточного рисунка, а кожа смугловатая.

— А это — моя жена Анна, — представил Мишель красивую, разодетую, как принцесса, брюнетку, вышедшую из кареты. — А вы Николетт, верно?

— Да, — с растерянной улыбкой ответила Николетт. — Проходите в дом, господа! Лайош, устраивай лошадей, ты ведь знаешь здесь всё!

Мадам Бланка встретила гостей на крыльце. Изумлённая не меньше, чем Николетт, она обняла и поцеловала сначала племянника, потом его жену.

— Милый мальчик, ты же вылитый мой братец Жакмен! Он именно таким был, когда уехал из дому тридцать лет назад. Ох, какая радость!

Глава 28. Зачем бояться смерти

Урсула постелила на стол праздничную скатерть. Она, Николетт и служанка Жилонна бегали туда-сюда из трапезной в погреб и на кухню. Дети окружили приезжих, с восторгом глядя на их роскошную одежду. Дом наполнился весёлым шумом.

— Как там мой бедный брат? —спрашивала мадам Бланка.— Жив ли он, сохрани Боже?

— А почему же нет, тётушка? — с улыбкой отвечал Мишель. —Отец жив и здоров, и он далеко не бедный. Мы все очень хорошо живём. Я женился два месяца назад, и мы с Анной решили совершить путешествие во Францию. Анна тоже француженка по матери, но языка почти не знает.

Анна лучезарно улыбалась, показывая белейшие зубы. Потом взяла за руку маленькую Бланку и ласково привлекла её к себе.

— Какая милая крошка! Ваша? — спросила она, глядя на Николетт.

— Моя, — смущённо ответила та.

— Франция так красива! —продолжал Мишель. — Но слишком много разбойников. Трижды по пути мы отбивались от них. У меня отличные слуги!

— Да, разбойники сейчас повсюду! — согласилась мадам Бланка. И выждав, пока Николетт выйдет за дверь, спросила:

— А где же Себастьен? Не случилось ли с ним чего, упаси Господь?

Николетт замерла на месте. Сердце её заколотилось, лицо вспыхнуло.

— У Себастьена всё замечательно! — с искренней радостью ответил Мишель. — Когда мы уезжали, его жена была в третий раз на сносях. У них уже две дочки, теперь, по всем приметам будет мальчик. Они так мечтали о сыне.

Николетт прислонилась к стене. Слёзы хлынули из глаз, а на губах играла улыбка. Два чувства разом накрыли Николетт —печаль и радостное облегчение. Она не понимала, что с нею творится и стояла, не шевелясь, пока из трапезной не вышла Урсула.

— Ты как будто чувствовала, —сказала та, обняв Николетт за плечи. — Ну, не надо плакать. Видишь, у него всё хорошо. Он всегда был счастливчик.

Николетт молча кивнула и побежала в кухню. Вернулась она уже совершенно спокойная, даже весёлая.

— Сейчас подадут закуски, а кролик и баранина поспеют через час, — сказала она. — Наливайте пока вино!

— Погодите с обедом! —весело воскликнул Мишель. — Сначала подарки!

Он открыл сундук, который принесли его слуги из кареты, и стал доставать вещи, такие дорогие и роскошные, что все ахали хором. Первым делом Мишель подал мадам Бланке ларчик, набитый золотыми монетами.

— Это отец вам передал. Он сказал: «Ни родители, ни старшие братья не дали за Бланкой достойного приданого. Значит, я выполню семейный долг».

Мадам Бланка часто замигала глазами от подступивших слёз.

— Ах, любимый мой братец! Он всегда был такой добрый!

— А это вам, будущие рыцари! — сказал Мишель, вручая Роберу и Дени по маленькому мечу. — Мы не знали, сколько у вас детей, но были уверены, что пара мальчишек точно есть.

— На самом деле, нас трое, —сказал Робер, с восхищением поцеловав клинок. — Но Тьерри ещё мал для оружия. А это теперь твоё, сестричка!

И сняв с пояса свой тренировочный меч, он отдал его Бланке. Она в восторге подпрыгнула, подняв клинок к потолку.

— Ура! Наконец я смогу фехтовать по-человечески!

Все дружно рассмеялась. Анна, помогавшая Николетт примерять наряды и украшения, которые прислал Жакмен, сняла с себя золотую ладанку на цепочке и повесила её на шею девочки.

— Здесь частица Святого Креста. Пусть он тебя хранит, малышка!

А Мишель протянул Николетт футлярчик величиной с грецкий орех.

— Это вам от Себастьена.

Николетт открыла футлярчик. Внутри поблёскивало золотое кольцо с двумя розочками. Одна была сделана из крошечных брильянтов, вторая из рубинов. Белая и алая роза, символ вечной любви. Надписи на кольце не было. Николетт молча надела его на тот же палец, где носила первый перстенёк, присланный Бастьеном почти семь лет назад.