Несколько дней Мишель занимался составлением лекарств для Окассена. Часть ингредиентов была у него с собой, за остальными он съездил вместе с Маризи к итальянскому аптекарю в Брешан.

— Я вам напишу названия всех трав и пропорции. Потом, когда мы уедем, вы сможете сами составлять лекарства, — говорил он Николетт. — Учтите, что совсем вылечить такую болезнь невозможно. Но если пить лекарства, острых приступов не будет.

— До чего интересно! —сказала Николетт, наблюдая, как Мишель растирает и смешивает сухие травы, корни, семена. — Жаль, что я не мужчина, обязательно стала бы лекарем!

— Твоя мать была очень хорошей лекаркой, —возразила мадам Бланка. — Ведь она-то и выходила Окассена. Словно знала, что для тебя!

Четыре дня подряд Николетт поила Окассена лекарствами, и он всё больше спал. Целебное действие уже было заметно — всё реже больного одолевали страхи, а головная боль совсем прошла. Взгляд его стал осмысленным, лицо не кривилось, он даже просил Николетт, чтобы ему разрешили проехаться верхом.

— Нет, пока нельзя, —возразила она. — Завтра Мишель начнёт новое лечение. Вот после этого посмотрим.

Она велела слугам согреть воды и принести в спальню. Сама помыла Окассена и переодела во всё чистое.

— Зачем это? —настороженно спросил он. — Те, чужие, приказали помыть меня перед казнью?

— Не говори глупостей, —усмехнулась она. — Это не чужие, а твой двоюродный брат. Он лекарь. Завтра утром он погрузит тебя в лечебный сон.

— А пытать меня не будут? — с опаской поинтересовался он.

— Нет. А теперь будь умником, дай мне тебя постричь.

Он посмотрел на неё и засмеялся — та самая хитрая и колкая улыбка, которой Николетт не видела на его лице целую вечность.

— Я дам себя постричь, если ты ляжешь со мной.

— Разве я не сплю с тобой каждую ночь? — тоже засмеялась она.

— Нет, не так. Я хочу приласкать тебя.

— Хорошо, но не сейчас, ночью, — согласилась Николетт и, приоткрыв окно позвала:

— Бланка! Поднимись к нам, детка!

Девочка прибежала с мечом в руке, но, по крайней мере, с аккуратными косичками.

— Отец согласился, наконец, постричься, — сказала Николетт, — на всякий случай придержи ему руки, а то он станет махать ими и мешать мне.

Бланка с готовностью вцепилась в запястья Окассена.

— Вот так! —скорчив ему рожицу, сказала она. — Я сильнее вас!

— Разве я посмею сопротивляться тебе, моя милая принцесса? — в тон ей ответил он.

Когда Окассен спустился к ужину, все радостно зааплодировали ему.

— Совсем другое дело, — сказала Анна. — Теперь вы настоящий красавец, кузен!

— Я знаю! — гордо подняв подбородок, сказал он. —Много женщин было от меня без ума. Одна девушка, которую считали самой красивой во Франции, хотела выйти за меня, но её похитил одноглазый бандит. И эта меня любила...

Он бесцеремонно ткнул пальцем в Урсулу, подававшую на стол. Та покраснела и отвернулась.

— Но больше всех меня любит подружка. Она притворяется, что это не так, но все знают правду!

Настала очередь Николетт покраснеть. Но она тут же объявила:

— Давайте ужинать! Наливайте вино, Мишель!

На следующее утро Окассена перевели в комнату мадам Бланки, которую та уступила им для такого лечения. Тут было тише, чем в спальне Николетт, потому что окна выходили на задний двор. К тому же, у мадам Бланки стояло старинное кресло с высокой спинкой, в него-то Мишель и усадил пациента.

— Вы готовы, Морис? —спокойно спросил он.

— Вы не будете меня пытать? — нервно спросил Окассен, и руки его задрожали.

— Нет, что вы. Мы просто поговорим, хорошо? Не тревожьтесь. Представьте, что вы засыпаете после долгого, но приятного дня. Все ваши мышцы расслабляются, вы получаете удовольствие от отдыха. Мысли уходят, остаётся только чувство блаженства.

Мишель говорил медленно и спокойно, и Окассен перестал дрожать. Лицо его сделалось безмятежным, каким бывало в детстве, когда он крепко спал ранним утром. Николетт, уже знавшая от Мишеля, что такое лечебный сон, пришла в полное изумление. Слишком уж это напоминало колдовство.

— Вы меня слышите? —спросил Мишель. — Вы можете говорить, не выходя из сна.

— Слышу, — ответил Окассен.

— Как вас зовут?

— Окассен де Витри, — без малейшего сомнения сказал пациент.

— Вы здоровы?

— Не совсем. Иногда мне бывает плохо.

— Почему? Расскажите, что вы чувствуете, когда становится плохо?

— Голова сильно болит, и мне кажется, что у меня другое имя и другое лицо... я заключённый в тюрьме, в Руане, меня подозревают в убийствах многих женщин.