Но выйти они не успели. Николетт согнулась пополам и быстро села на лавку, зажимая подол платья ногами.

— Что такое? — вскрикнул Окассен, бросаясь к ней.

— Урсула, уведи детей отсюда, — морщась, проговорила Николетт. — Воды отходят. А ты, Дамьен, пошли Матье за повитухой, а сам поезжай к мадам де Гюи, она обещала приехать ко мне на время родов.

— Хорошо, мадам, — быстро ответил Дамьен.

— А я? Что мне сделать для тебя? — умоляюще спросил Окассен.

Проводи меня до спальни, — стискивая зубы, ответила Николетт. — А потом уйди с глаз моих, пока не испросишь прощения у Дамьена.

Повитуху привезли через четверть часа, Мелинда приехала к середине родов. Окассен, сидевший внизу, в одиночестве с бутылкой вина, предложил и ей выпить кубок с дороги.

— Нет, что вы! — засмеялась Мелинда. — Я должна быть трезвой, пока всё не закончится. Как там дела?

— Пока всё хорошо, слава Богу. Повитуха сказала, головка прорезалась. Не могли бы вы, мадам, передать Николетт, что я сделал то, что она велела.

Голос у него был смущённый, лицо в красных пятнах, словно после слёз.

— Хорошо, — немного удивлённо ответила она и поспешила вверх по лестнице.

В спальне собралось всё женское население дома Витри — мадам Бланка, Урсула, Жилонна.

— Как вы, дорогая моя? — с нежностью спросила Мелинда.

— Благодарение Господу, не страдаю, — улыбнулась Николетт.

Мелинда передала ей странное сообщение Окассена. Николетт только поморщилась в ответ.

— Наверное, на этот раз девочку ждёте? — спросила Мелинда.

— Да, судя по приметам, будет девочка, — согласилась повитуха.

Но спустя два часа выяснилось, что приметы солгали. На свет появился третий сын де Витри.

— Три сына подряд! Как в сказках! — восторженно восклицали женщины.

Николетт улыбалась, глядя на малыша, лежащего рядом на пелёнке. Повитуха перевязывала ему пуповину, а Мелинда и мадам Бланка хлопотали, наполняя корытце тёплой водой. По обычаю, малыша следовало обмыть, прежде чем показывать мужчинам.

— Я сообщу, я! — весело закричала Урсула и помчалась вниз по лестнице.

Окассен и Дамьен вдвоём пили вино в трапезной, и разговаривали вполне мирно.

— Ну! — крикнула Урсула. — Кто должен мне подарок за добрую весть?

— Что? — вскакивая, спросил Окассен.

— С третьим сыном вас, мессир! — закричала Урсула. — Бог благослови малыша, он абсолютно здоровый!

Окассен чмокнул её в щёку, подхватил её на руки и покружил.

— Слышал, Дамьен! Третий сын подряд! Знак счастья! — радостно кричал он. — Бери, Урсула, это тебе за добрую весть! А это тебе, Дамьен, чтобы ты не держал на меня зла!

Он сунул им по серебряной монете и побежал в кухню за вином для женщин. Наверху вовсю ревел новорождённый, которому не по душе пришлось купание. Но даже этот крик казался весёлым, дарующим радость.

Николетт встретила мужа уже в чистой постели, на приподнятых подушках. Женщины переодели её в красивую рубашку и причесали. Малыш лежал у неё на руках и с такой жадностью сосал грудь, что все дружно смеялись.

Напряжение, которое нависло над домом из-за скандала, развеялось, все словно забыли мерзкую сцену. Все, кроме Окассена. Он смотрел на Николетт такими отчаянными глазами, что она побоялась, как бы он не разрыдался при всех. Вот уж ни к чему, особенно, когда тут Мелинда.

— Ну, посмотри на сына! — с улыбкой сказала она. — Кажется, он уже вволю наелся.

Но малыш не желал отпускать сосок и упорно чмокал губёнками, чем снова вызвал общий смех.

— Какой хорошенький! — с детским восторгом в голосе сказал Окассен.

— Да, сынок, это вышел лицом в тебя, —растроганно проговорила мадам Бланка. — Прямо копия!

— Матушка, вы наливайте вино, — отозвался Окассен, не отрывая глаз от младенца. — Я там принёс две бутылки монастырского. Угощайте женщин.

И опустившись на одно колено, он положил рядом с Николетт маленький футляр.

— Это тебе, дорогая моя!

Не выпуская из рук малыша, Николетт взяла футляр, открыла и ахнула — скорее изумлённо, чем радостно. Золотой медальон, три сверкающих шарика и надпись «Te Regina mundi».

— Где... где ты это купил? — прерывающимся голосом спросила она.

— В Орлеане, когда ездил за строителями, — сказал он. — Я же знал, что понадобится подарок. Если честно, это Дамьен выбрал у своего знакомого ювелира... сказал, что здесь знак твоего святого покровителя. Тебе не нравится?