Кира прошлась по комнате, её движения были плавными, как у хищника перед прыжком:

— Знаешь, что меня больше всего беспокоит? Она сказала «время играет против нас». Не против вас, а против нас.

— Да, — я потёр подбородок. — И эти кристаллы… Почему именно сейчас она решила рассказать о них?

— И почему так настаивает на срочности?

Я встал, подошёл к окну. Лагерь жил своей обычной жизнью — люди сновали туда-сюда, кто-то тренировался с оружием, кто-то нёс вахту. Но что-то было не так. Слишком много движения, слишком мало разговоров.

— Кира, — я не отрывал взгляда от происходящего за окном, — поглощая эмпатией все, до чего мог дотянутся.

Через несколько секунд я сдался — слишком большой и сильный поток:

— Тёмные пятна. Много. Как будто кто-то специально создаёт слепые зоны для сканирования.

— Ловушка? — я уже доставал энергетическое копьё.

— Возможно, — она открыла глаза. — Но зачем такие сложности? Если бы хотели напасть — давно бы напали.

Я задумался, вспоминая недавние события. Система была нестабильна из-за усиленной работы ИИ. Некоторые способности работали с перебоями.

— А что если, — медленно произнёс я, — эти кристаллы действительно важны? Но не так, как говорит Мария.

Кира подняла бровь:

— Думаешь, она хочет, чтобы мы нашли их… для кого-то другого?

— Или для чего-то другого, — я достал обычный кристалл от одного из разрушенных порталов. Он слабо пульсировал. Думаю, много кто хочет получить ту силу, которую они могут дать. Но как сказал Модуль-17 — далеко не каждый может ее впитать, не у с каждым есть совместимость. Собственно, я думаю об этом они вчера говорили, что возвращаются не все или измененными. Измененными не в лучшую сторону.

— И они как то увидели, что можешь их использовать, — Кира скривилась. — Прекрасно.

Я ещё раз посмотрел на карту, затем на стрелку. Она не изменила направления — всё так же упрямо указывала на север.

— Знаешь что? — я сложил карту и убрал её в инвентарь. — Давай поступим по-своему.

— То есть сделаем всё наперекор здравому смыслу? — Кира усмехнулась, но в её глазах зажёгся знакомый огонёк авантюризма.

— Именно, — я подмигнул. — Пойдём туда, куда указывает стрелка. Но сначала…

— Сначала устроим небольшой спектакль?

— Да. Пусть думают, что мы купились на их план.

Мы вышли с южной стороны лагеря, следуя указаниям Марии. Всё это время я не мог отделаться от странного ощущения — эмпатия улавливала в ней какой-то внутренний конфликт. Её эмоции были похожи на клубок спутанных нитей, где каждая тянула в свою сторону. Когда она указывала нам путь на юг, к отмеченным на карте точкам, в её голосе звучала уверенность, что именно там мы найдём искомое. Но одновременно с этим я чувствовал её беспокойство, словно она пыталась отговорить нас, не произнося ни слова.

Параллельное сознание тут же развернуло передо мной несколько возможных объяснений. Может, она что-то знает о той местности? Или получила информацию, которой не может поделиться напрямую? А может, её просто мучает предчувствие беды? Такое бывает — интуиция кричит об опасности, а разум не может найти этому логического объяснения.

«Странная она какая-то сегодня,» — мысленно передал я Кире.

«Заметила,» — отозвалась она, искоса поглядывая на Марию. — «Будто хочет что-то сказать, но не может.»

«Или не имеет права,» — добавил я, вспоминая, как напряглись плечи девушки, когда она чертила маршрут на карте.

Мария стояла у ворот вместе с Глебом — одним из тех ребят, что были с ней при нашей первой встрече. Его присутствие, кажется, немного успокаивало её — по крайней мере, нервное постукивание пальцев по рукояти кинжала почти прекратилось.

— Удачи, — сказала она, и в этом простом слове я уловил столько невысказанного, что на миг захотелось остаться, разобраться, что же её так тревожит.

— Спасибо за помощь, — Кира подошла к ней, слегка сжав её плечо. — Может, ещё увидимся.

— Может, — Мария попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Глеб кивнул нам:

— Будьте осторожны. В той стороне… — он замялся, подбирая слова, — местность сложная.

«Местность сложная» — это могло означать что угодно: от действительно пересечённой территории до смертельных ловушек. Но расспрашивать подробнее мы не стали — если они не говорят прямо, значит, на то есть причины.