Но всё равно, как бы Сера ни выглядела, Вилхелм всё равно заключил её в объятья и поцеловал.

– Теперь всё будет хорошо, – сказал он.

Сера никак не ответила, она тоже обхватила спину супруга, но без прежней страсти, неуверенно, как в те времена, когда они только изучали друг друга робко и нежно.

Вилхелм поднял Серу на руки, но та попросила:

– Прости, у меня голова кружится. Я сама, ладно?

– Конечно.

Старая одежда висела на Сере, как на вешалке. Вилхелм приготовился прямо здесь и сейчас отвести её в ателье, чтобы заказать всё самое лучшее, однако Сера даже вида не подавала, что её это заботит.

Вилхелм взял Серу за руку и отвёл в каюту.

Вероника приготовила к приходу супругов роскошный праздничный ужин. Вилхелм поблагодарил нянечку и вручил ей кошель с множеством монет сверх того, сколько должен был за труды тяжкие.

Однако Сера не обратила внимания на еду, а сперва подошла к кроватке. Она покачнулась, но устояла, навалившись на решётчатую стенку, сквозь прутья которой за мамой внимательно наблюдал Уран. Вилхелм обнял супругу со спины за плечо и сказал:

– Ты как?

– Хорошо, – выдохнула Сера, но Вилхелм понял, что она вот-вот заплачет.

– Эй, – прошептал он ей на ухо, – мы справились, ты справилась. Всё замечательно.

Сера обхватила лицо руками, не издавая и звука, затряслась. Вилхелм усадил её на диван, укрыл пледом и сунул в руки чашку с пряным вином.

Праздничный ужин остывал, но Вилхелм понял, что вряд ли сможет прожевать хотя бы ложку угощений.

Чашка опустела, истерика прошла, Вилхелм обнял супругу и не отпускал, пока она не заснула у него на руках.

На следующий день он попросил у Мурцатто и собственного отдела несколько дней отгулов и получил сразу две недели. Ни разу не отдых – каждый день уходил на то, чтобы оживить ту, кто когда-то оживил его самого.

И… постепенно Вилхелму вроде бы даже удалось окружить Серу такой заботой, что она снова начала улыбаться, пусть и редко, брать Урана на руки и даже пытаться его кормить. С последним, конечно, не заладилось и пришлось подыскать кормилицу, а Сера тем временем вышла на работу и…

Пропала. Вилхелм обнаружил супругу в операционной в самый разгар работы. Управляя похожими на нити щупальцами, Сера устанавливала связь между нервами искусственными и родными. Пациент сидел на стуле, один протез руки висел вдоль тела, другой лежал на столе, отомкнутый от культи вместе с переходником. Хорошо, если аугметика не барахлит из-за плохого контакта, но вообще подобную процедуру стоит проходить хотя бы раз в пять-десять лет.

Сера потревожила рану на культе, – на столике остались капли и потёки крови. Она раз за разом устанавливала едва заметные биоимплантаты, по сути – муфты. Чаще аугметику подсоединяли к голове, и по телу тянулись кабели к искусственной конечности или органу, но и магос Децимос, и Сера выбирали вариант сложнее в изготовлении и обслуживании, но проще для того, кто этими протезами будет пользоваться. Подобных муфт только на руку нужно несколько десятков, и Вилхелму пришлось ждать ещё целый час, пока операция не завершилась. Он успел сменить Урану пелёнки и покормить детской смесью.

– Привет! – воскликнул Вилхелм, когда Сера, наконец, освободилась.

– Привет. – Тень улыбки появилась и пропала.

Сера поцеловала сынишку в лоб, покачала на руках, пока тот не заснул, и убрала обратно в корзинку.

Возможно, безумие заразно, но Вилхелм заметил в этих действиях механистичность. И если бы подобное не продолжалось изо дня в день, Вилхелм бы позабыл об этом, но Сера с тех пор всё чаще задерживалась на работе и все меньше уделяла время семье.

Как-то вечером Вилхелм оставил Урана с Вероникой, а сам поманил Серу выйти в коридор.

– Милая, что происходит?

Сера посмотрела в сторону, помолчала немного и ответила:

– Ничего. Мне просто нужно время, чтобы…

– Чтобы что?

Сера посмотрела на Вилхелма исподлобья и сказала:

– Привыкнуть. – Она попыталась вернуться в каюту, но Вилхелм схватил её за плечо.