Опустилась и не смогла ничего поделать с миллионами огней Тальмарина, одного из многих ульев планеты под названием Брунталис.

Яркие прожекторы выхватывали среди низких туч рекламные аэростаты. На крышах домов и вдоль трасс мерцали объёмные голощиты, которые предлагали приобрести тысячу и одну услугу или товар от дешёвой зубной пасты и до молодости, что по карману только самым богатым. Ровным светом до поры до времени сияли огни квартир и домов, – жители Тальмарина готовились ко сну, пытались ухватить или найти немного счастья перед следующим днём, наполненным тяжёлым трудом. На дорогах и эстакадах, увивающих город-улей бесчисленными кольцами и лабиринтами, горели фары легковых автомобилей и грузовиков. Наблюдая за безумным трафиком, можно было сравнить Тальмарин с муравейником, наполненным необычными люминесцирующими насекомыми. Они всё двигались и двигались, и только Бог-Император знал, когда это движение остановится, и остановится ли оно вообще.

Но весь поток машин ни меня, ни вас, дорогие читатели, волновать не должен. Остановимся подробнее на длинном и хорошо защищённом кортеже, ради которого не только перекрыли несколько дорог, но даже задумались над серьёзной охраной. В центре кортежа один за другим двигались похожие как две капли воды лимузины. Внутри салонов можно было представить и оргию знаменитостей, и напряжённые лица деловых людей, собравшихся на важную встречу, но оба предположения ошибочны. По бокам лимузины были прикрыты вооружёнными мотоциклистами, а спереди и сзади ехали бронетранспортёры типа "Носорог" с тяжёлыми болтерами на крышах и метками местных силовиков на бортах.

Кто же заслужил подобное внимание властей?

В салоне центрального лимузина сидел мужчина неопределённого возраста, который с равным успехом мог только-только перейти рубеж тридцатилетия, а, может быть, и разменять пятый десяток. Загорелая кожа плотно обтягивала ширококостное лицо. На нём ни морщинки, – вместо них белели старые рубцы. Волосы, усы и борода чёрные, как лаком обработанные, но больше подходили пожилому человеку. В глазах сияли огни далёких обжигающих звёзд, но порой от взгляда этого человека можно было похолодеть.

Георг Хокберг выздоровел, прошёл омоложение и приготовился сворачивать горы, чтобы стать самым влиятельным человеком если не всего Империума, то хотя бы Сектора Сецессио.

И, чтобы ничего не отвлекало от грандиозных планов, Георгу требовалось разобраться с одним личным делом, ради которого он и посетил Брунталис.

– Скажи маме, что вы будете жить вместе, если захотите, – произнёс Георг.

Его дочь, Росса, одетая в чёрный брючный костюм на манер сами знаете кого, отозвалась:

– Что-то как-то не по себе. Никогда бы не подумала, что мне будет стыдно с ней встретиться.

– Брось, она всё-таки мать. – Георг сделал глоток шампанского. – Я верю – она тебя простит.

– Ох… нехорошо получилось. – Росса потупила взор.

– У этой истории счастливый конец, – сказал Георг. – Вскоре ты будешь учиться в одном из самых престижных учебных заведений Дитрита. Пройдёт несколько лет, ты – младший офицер, например, на "Амбиции", а там глядишь – собственный корабль, собственное дело.

Росса вымученно улыбнулась и сказала:

– Сглазишь.

– Всё в твоих руках, дорогая. Главное – учиться, не злоупотреблять алкоголем, наркотиками, мальчиками.

– Пап!

– Что? – Георг усмехнулся. – Уж кому как не мне это знать? В смысле… об алкоголе с наркотиками.

Росса хмыкнула, но улыбалась совсем недолго. Даже сквозь бронированное стекло автомобиля пассажиры расслышали стрельбу, – Тальмарин никак нельзя было назвать спокойным городом. Банды ульевого отребья постоянно делили территорию.

– Дом, милый дом, – проговорила Росса, когда кортеж проезжал мимо полыхающей машины и окровавленных трупов.

Арбитр как раз закончил зачитывать приговор и продырявил голову последнему задержанному, который стоял перед ним на коленях.

– Кстати, о безопасности, – сказал Георг. – Я решил, что нет никого лучше Ловчего.

Телохранитель Георга сидел подальше от люменов, кондиционера и мини-бара. В полутьме его можно было принять за человека. Он вновь прошёл перестроение, получил более человекоподобный корпус и даже синтетическое лицо, но долго смотреть на него вряд ли бы у кого получилось без содрогания. Теперь Ловчий походил на манекен без какой-либо растительности на лице и с ледяным немигающим взглядом. В ответ на упоминание он только кивнул.

Росса проглотила ком, а потом произнесла:

– Но он же не будет… э-э-э… постоянно за мной ходить?

– Нет, госпожа, – отозвался скитарий. – Меня вы будете видеть куда реже всех остальных.

– Остальных?

– Всего около пятидесяти телохранителей. – Ловчий попытался улыбнуться, но лучше бы этого не делал, вышло зловеще. – Даже у вашего отца меньше. – Он перевёл взгляд на Георга и добавил: – Пока что.