Стоя перед зеркалом в одних трусах, я пытаюсь дать ее словам заглушить все негативные голоса в моей голове, которые жаждут критиковать каждую глупую мелочь. Я представляю себе рисунок, который Бо нарисовал на своем планшете.

Ты не видишь того, что вижу я.

Очевидно, что я не вижу того, что видит он, потому что женщина на этом рисунке буквально сияла. Я изо всех сил стараюсь увидеть отражение в зеркале его глазами. Затем смотрю на кучу нижнего белья и заставляю себя сделать глубокий вдох. Я не сомневаюсь, что возненавижу себя во всем этом, но делаю все возможное, чтобы подойти к вопросу непредвзято.

Корсет, лежащий сверху, гладкий и черный. Он простой, но мне все равно страшновато, как он будет смотреться на мне, как затянет талию, как будет облегать бедра.

Как Мия и сказала – есть только один способ узнать. Поэтому я надеваю его задом наперед, застегиваю спереди застежки и возвращаю на место. Край лифа в форме сердца приподнимает мне грудь, создавая ложбинку, какой у меня отродясь не было.

Прежде чем я успеваю даже зафиксировать взглядом что-то вроде мягкой подушечки кожи под мышкой, я делаю шаг назад и смотрю на женщину в зеркале.

Я почти не узнаю ее. Она свирепая, сексуальная, бесстрашная. Она – это я. Вот что видит Бо.

– Покажи мне, – пищит Мия из-за занавески примерочной.

Я робко отдергиваю ткань и наблюдаю за ее реакцией. Глаза Мии лезут на лоб, рот разинут.

– Боже мой! Мэгги, да ты просто зашибись!

Мельком увидев себя в стене зеркал позади нее, я прикусываю губу.

– Я отродясь ничего подобного не носила.

– Твои сиськи выглядят феноменально, – заявляет она. – Твой мужчина сойдет по тебе с ума.

При мысли, что Бо увидит меня в этом, щеки вспыхивают. Это даже не откровенно, а как только я дополню образ чулками с подвязками, он станет еще лучше.

– Не хочешь примерить еще? – спрашивает она, заметив волнение на моем лице.

Я энергично киваю.

– Иди, иди, иди, – говорит она, толкая меня обратно за занавеску.

Следующий час пролетает незаметно. Я примеряю нижнее белье, часть которого – это просто веревочки и крошечные лоскутки ткани. Не все они мне по вкусу, но мне нравится, как я себя в них чувствую. К концу похода по магазинам у меня два корсета (включая первый), стринги, бюстгальтеры, пояс для чулок, сетчатые чулки и новое чувство предвкушения.

Выходя из магазина, я чувствую, что сбросила слой той себя, которой была раньше, и дело не только в сексе и нижнем белье. Я не просто переодеваюсь в спальне. Наконец-то я с гордостью и без стеснения ношу свою кожу. Как это всегда должно было быть.

– Мне нужна помощь, – шепчу я Иден, когда нахожу ее стоящей в одиночестве у барной стойки. Она читает потрепанную книжку в мягкой обложке, которую я не раз видела в клубе.

– Господи, женщина. Черт, как же ты меня напугала, – отвечает она и вместо закладки засовывает между страницами салфетку.

– Извини. Я просто пыталась не привлекать к себе внимания.

– Сядь, – отвечает она, указывая на барный табурет рядом с собой. – Никого нет, а Гео слишком увлечен разговором с вон тем богатым чуваком и вряд ли услышит что-то из того, что ты говоришь.

Немного нервничая, я решаю просто смириться и сесть. Никто не должен знать, что я говорю о Бо, однако меня больше не беспокоит то, что кто-то узнает, что я состою в отношениях Домина/саб. Если они все могут жить открыто, то и я тоже в силах это делать.

– Чем я могу тебе помочь? Как там твой дерзкий сопляк?

О, Бо, конечно, дерзкий сопляк, но я не рассказываю ей обо всем, что он сделал в последнее время. К тому же дерзость, о которой она говорит, определенно более игривая, нежели то, что мы с Бо пережили за последние пару дней.

– Он хочет, чтобы я… наказала его.

Ее брови взлетают вверх.

– Ты говоришь о настоящей боли, не так ли?

Сглотнув, я киваю.

– Да.

– Это то, чего тебе хочется?

Я делаю глубокий вдох и на мгновение закрываю глаза. Представляю себе, как причиняю боль своему Бо, не просто мучаю его множественными оргазмами или же не давая ему кончить, а по-настоящему причиняю ему страдания.

– Да, – отвечаю я, и это признание одновременно и сбрасывает с моей души тяжкий груз, и ложится на нее камнем. Значит ли это, что я плохой человек?

– Хорошо… – отвечает она, словно ожидая, что я добавлю что-то еще.

– Я хочу заставить его почувствовать боль, настоящую боль. Хочу посмотреть, как он извивается, услышать, как он кричит. Это плохо?

Она одаривает меня дьявольской улыбкой.

– Вовсе нет.

– Я просто хочу… посмотреть, сколько он выдержит. А потом… расцеловать его.