– Отлично, – добавляет она. – Так чего же ты ждешь?

Я делаю большие глаза и наклоняюсь к ней ближе.

– Иден, я понятия не имею, что делаю. А что, если я причиню ему боль? Сделаю ему по-настоящему больно.

Она опускает плечи и закатывает глаза.

– Мэгги.

– Что?

– Сколько демонстраций ударной игры ты уже посетила в клубе?

Я хмурюсь.

– Массу, но это не одно и то же.

– Ты знаешь основы. У вас есть стоп-слово. Ты заботишься о его безопасности, и все происходит по обоюдному согласию. Мне кажется, ты ждешь разрешения, чтобы сделать то, что действительно хочешь, но у тебя уже есть все необходимые разрешения.

Я напрягаюсь и в упор смотрю на нее. Она права, но я все еще чувствую, будто что-то упускаю.

Сделав еще пару глотков ледяной воды, она тяжело вздыхает.

– Ладно… У меня есть идея. Ты мне доверяешь?

– Ммм… о чем ты? – уточняю я, с тревогой глядя на нее.

– Давай я покажу тебе. Ты можешь почувствовать все на собственной шкуре, прежде чем сделаешь это с ним.

Мои глаза почти вылезают из орбит. Клянусь богом, большую часть времени мне кажется, что я вообще не создана для таких вещей.

– Ты хочешь… – я указываю на свою грудь.

Она со смехом сжимает мое плечо.

– Я не пытаюсь заняться с тобой сексом, Мэгги. Расслабься. Думаю, если ты испытаешь наказание с его точки зрения, тебе станет лучше.

– Я нервничаю, – честно признаюсь я, и ее улыбка исчезает.

– Понятно. Тебе и положено нервничать. Ну же, пойдем.

Она слезает с барного табурета и направляется в комнату четырнадцать. Мне тотчас становится страшно. Озираюсь, высматривая, не видит ли кто, как я иду в одну из наших самых пугающих комнат с самой страшной женщиной в нашем клубе.

Я и впрямь должна радоваться, что это не комната для вуайеристов, и никто не сможет наблюдать, как сама Мадам Кинк шлепает меня по заднице бог знает чем.

Неужели я это делаю?

Своим универсальным ключом я отпираю дверь и, прежде чем кто-либо нас увидит, быстро проскальзываю внутрь. Иден тут же начинает хватать со стен все, что там висит, как будто делала это миллион раз, и, честно говоря, меня не удивит, если так оно и есть.

Не говоря ни слова, я начинаю раздеваться: сначала снимаю рубашку, а затем юбку и остаюсь только в бюстгальтере и трусах. Ее я видела в гораздо меньшем количестве одежды. Более того, нет ни одной моей подруги, которую я бы не видела в клубе голой. Я единственная, кто постоянно сдерживается. От этого я чувствую себя очень чужой. Однако я делала это с собой всю свою жизнь, позволяя всем осуждающим голосам из своей юности гробить мою сексуальную жизнь.

Иден оборачивается и, видя, что я готова, одобрительно кивает.

– Я начну медленно, хорошо? Мы будем использовать систему кодовых слов: зеленый, желтый, красный. Зеленый – ты готова. Желтый означает, что нужно чуть медленнее или тебе нужен перерыв. Красный означает «стоп». Договорились?

– Да.

Она подмигивает и поднимает руку к прикрепленному к стене кольцу и наручникам.

– Давай сделаем это стоя, раз нам не нужна кровать. Если только ты не передумаешь насчет секса…

Я чувствую, как мои щеки заливает краска.

– О, ты такая милая, когда краснеешь. Пусть твой мужчина тоже иногда это видит. Держу пари, ему это понравится.

Подхожу к наручникам.

– Я польщена, – лепечу я. – Но я взяла с него обещание, что он только мой, так что мне тоже придется его выполнять.

Она смеется и защелкивает одну мою руку в жестком металлическом наручнике.

– О, так это серьезно, да?

– Пока да, – отвечаю я, и при этой мысли мою грудь наполняют нежность и приятное тепло.

– Пока?

– Я еду в Финикс, чтобы открыть новый клуб. Это временно, но отношения на расстоянии – это тяжело, а он молод. Я не вынесу мысли о том, что он мне изменяет. Поэтому мне кажется, будет лучше, если мы расстанемся.

Она прислонилась к стене, и на ее лице написана озабоченность.

– Ты действительно этого хочешь?

– Разве у меня есть выбор?

Она хмурится.

– Ты когда-нибудь ставила личную жизнь выше работы, Мэгги?

– Работа – это моя жизнь, и меня это не напрягает.

– Я не говорю, что это должно тебя напрягать, но ты пытаешься жить двумя разными жизнями.

– И что мне делать? – спрашиваю я. Немного странно, что мы ведем этот глубокомысленный разговор, пока я в одном нижнем белье прикована к стене.

– Возьми его с собой. Думаешь, он не поедет?

Нет, я думаю, что он поедет, но это половина проблемы. Готова ли я в такой степени контролировать жизнь Бо? Что, если ничего не получится? А что, если он изменит мне или начнет злиться за то, что я увезла его так далеко от дома?