Там есть еще один бар, к которому Мэгги никогда не подпустит меня близко, вероятно, из опасения, что нас узнают, но опять же… бармен выглядит незнакомым, поэтому моя личность вряд ли ему известна. Я также замечаю еще одну дверь с другой стороны, на этот раз охраняемую красным канатом и злобного вида вышибалой.

Решив попытать счастья, я спускаюсь по лестнице и прохожу через зал. Шагая, бросаю взгляд на сцену: там играет диджей, а в клетках танцуют женщины. Добравшись до красного каната, я немного наклоняю голову, все еще опасаясь, что кто-то вдруг заявит, что сына владельца тайком протащили в клуб и ему определенно здесь не место. Но он лишь наклоняет голову, поднимает барьер и жестом приглашает меня войти.

Коротко кивнув в его сторону, я шагаю в темноту. Первое, что я замечаю, – это окна. Большие окна от пола до потолка, которые выходят в отдельные комнаты по обе стороны.

И тут до меня доходит, что это пара наблюдает за другой парой, трахающейся за стеклом. Я невольно улыбаюсь. Это так эротично, интимно и странным образом… прекрасно. Каждая комната заполнена, люди толпятся вокруг, чтобы посмотреть, но не для того, чтобы просто потаращиться. Они хотят получить удовольствие.

Я не задерживаюсь слишком долго у окон. Просто иду по темному пространству мимо вуайеристов. Дойдя до конца, я не могу побороть улыбку. Это самый крутой трах, какой я когда-либо видел. Но он не для меня. Не прямо сейчас. Я лучше вернусь сюда с Мэгги, чтобы насладиться этим вместе с ней.

Надеюсь, что у нас в клубе будет нечто подобное.

Как только эта мысль приходит мне в голову, я замираю как вкопанный. Наш клуб. Как давно я смотрю на это таким образом? Что она подумает по этому поводу? Инстинкт подсказывает мне, что Мэгги бы понравилось. Мысль о том, чтобы управлять клубом, чтобы это было нашим общим делом, волнует меня больше, чем что-либо за очень долгое время.

Всю свою жизнь я искал некую цель, и ничто из того, что приходило мне в голову, даже близко не стояло с этой идеей. Меня так и подмывает пойти и разбудить ее прямо сейчас, чтобы поделиться своими мыслями. Но я еще не закончил исследовать клуб.

Выйдя из коридора, я заглядываю во все углы клуба, узнавая столько, сколько мне позволено. Считаю комнаты и снова проверяю магазин.

Это сделал мой отец. Конечно, не один, но он построил это место, и я так долго ненавидел его за это, хотя должен был гордиться. И я горжусь им. Теперь я почти хочу, чтобы люди узнали, кто я такой. Что я сын Эмерсона Гранта.

Когда я, наконец, возвращаюсь в бар, на моем лице должно быть написаны все мысли и чувства, потому что крупный мужчина, сидящий в углу, смеется, когда я сажусь через три места от него.

– Небось впервые? – спрашивает он.

– Э-э-э, не совсем. Но типа того, – запинаюсь я, поднимая взгляд.

– Все понятно, – смеется он.

Через мгновение я узнаю в нем вышибалу, который не дал мне надрать задницу тому протестующему в тот вечер, когда я посетил второй маскарад. Думаю, я перед ним в долгу. Окажись я в тюрьме, разве испытал бы на себе просветляющую силу хлыста?

– И что ты думаешь? – спрашивает он, отпивая свой прозрачный напиток. Тут подходит бармен, чтобы принять мой заказ, и я вежливо прошу «Джек Дэниэлс» с колой.

– По-моему, это здорово, – отвечаю я, повернувшись к вышибале, а затем, сам не знаю почему, чувствую потребность открыть все свои секреты совершенно незнакомому человеку. – Раньше я не считал подобное чем-то хорошим. Более того, думал, что это полный отстой. Но это было до того, как я пришел сюда.

Он выглядит почти оскорбленным, и я спешу пояснить:

– Я был идиотом. Видел лишь то, что хотел, и этого было достаточно, чтобы подпитывать весь мой гнев. Но потом я встретил кого-то. И она открыла мне глаза, так что теперь я вижу все совсем по-другому.

Бармен ставит мой напиток на стол. Я сую ему немного наличных, чтобы не отдавать кредитную карту с моим именем. Вышибала кивает мне, допивает свой напиток и просит еще один.

– Знаешь… я тоже когда-то так это воспринимал, – говорит он, чем удивляет меня. – Но люди меняются. Меняются мысли. Не кори себя.

Я улыбаюсь и отпиваю из своего стакана.

– Я больше этого не делаю.

Внезапно чья-то рука хватает меня за локоть, резко разворачивает, и я оказываюсь лицом к лицу с возмущенной и злющей Мэгги.

– Что ты делаешь? – сердито шепчет она.

– Пью, – отвечаю я, оглядываясь на мужчину в конце бара. Он улыбается нам и делает еще один глоток.

– Привет, Мэгги, – говорит он и смотрит вперед.

– Привет, Хэнк, – вежливо отвечает она и тянет меня за руку. – Пойдем. Нам пора.

– У меня проблемы? – спрашиваю я с озорной ухмылкой.

– Еще какие, – шепчет она. Мы поднимаемся наверх, и ее взгляд блуждает по клубу, словно она ждет, что кто-то ее окликнет, но никто даже не обращает на нас внимания.