– Извращенцы на этом не остановятся, и скоро весь этот город будет захвачен педофилами и развратниками… и все из-за твоего папаши.

Когда он упоминает моего отца, кровь отливает от лица.

– Оставь моего отца в покое. Он хороший человек.

– Хороший человек? Он грязный грешник, хуже всех остальных. Он тот, кто несет ответственность за эту мерзость, и я хочу, чтобы он знал, каково это.

С полной ненависти ухмылкой, от которой я холодею до костей, он, держа одну руку за спиной, подходит ближе. Этот мужчина ненавидит меня, хотя даже не знает.

– Бо, пойдем, – приказывает мне Мэгги, и инстинкт подсказывает мне послушаться ее, но я не слишком хорош в принятии правильных решений.

В свою защиту скажу, что я не хочу драться с этим чуваком. Даже после того, как он угрожал моей семье, моей девушке, ее бизнесу и мне. Проблема в том, что я вижу мужчину, который мне слишком знаком, как тот парень Софи в магазине мороженого. Я вижу частичку себя.

Возможно, мне стоило прислушаться к приказам Мэгги. Вместо этого я чувствую потребность достучаться до этого незнакомца, почти как в искупление своих грехов. Стать настоящим мужчиной и все такое.

– Клянусь, это не так дурно, как ты думаешь, – говорю я, делая шаг к нему с поднятыми на уровне груди ладонями.

– Я хочу, чтобы Эмерсон Грант знал, каково это, когда кто-то другой подвергает ваших детей опасности.

Он делает ко мне угрожающий шаг, и я бормочу в замешательстве:

– Что?

Стремительным, яростным прыжком мужчина набрасывается на меня. Я слышу крик Мэгги и лишь потом чувствую боль. Мне на глаза капает кровь. Рука как будто налита свинцом, когда я тянусь к голове, где пульсирует острая боль. Затем небо начинает падать вместе с землей, и я приземляюсь на тротуар. Мое плечо, а затем и живот пронзает новая боль.

Я лежу там, беззащитный и растерянный. Мэгги кричит, а боль не уходит. Проблема в том, что я решил, что этот тип безвреден. Думал, что, если он полезет в драку, я запросто наваляю ему. Считал, что я крутой. Непобедимый.

Но за секунду до того, как отключиться, я замечаю в его руках ломик.

Мои руки вымазаны в крови. Я сижу на бетонном бордюре за клубом, глядя вслед удаляющимся синим и красным огням кареты «Скорой помощи», которая мчится в сторону больницы. Стоящий рядом со мной Хэнк гладит мне спину. Он накинул мне на плечи свою куртку, пытаясь согреть меня, – как будто я дрожу от холода.

Нет. Я трясусь, потому что в шоке. Потому что прокручиваю в памяти последние ужасные пятнадцать минут, когда этот монстр бил моего любимого человека по голове, а затем убежал, как трус. Потом я держала Бо на руках и кричала о помощи, слишком потрясенная, чтобы самой позвонить по номеру 9-1-1.

Меня оттащили от него, а Бо уложили на носилки и уехали, прежде чем я успела что-либо сделать. Все произошло так быстро.

– Кто-то уже позвонил другому владельцу, – говорит Хэнк, поглаживая мне спину.

Владельцу. Эмерсону.

Я в ужасе смотрю на него. О боже. Эмерсон.

– Все в порядке, Мэгги. Ему сказали, что с тобой все в порядке. Тебе ничего не нужно делать. Но, может, нам позвонить семье твоего друга или что-то в этом роде?

Он не знает, что это был Бо. Никто не знает.

Я виновата во всем. Это я привела его сюда. Подвергла его опасности. Я причина, по которой он…

– Эмерсон… приедет… сюда? – заикаюсь я.

– Думаю, да, – отвечает он.

– Мне нужно в больницу, – торопливо говорю я, поднимаясь с обочины. – Срочно.

– Тебе не следует садиться за руль, – возражает он, но я просто сбрасываю с плеч его куртку и достаю из сумочки ключи.

– Я должна.

Бросаюсь к своей машине. Мои пальцы все еще дрожат и испачканы кровью, Хэнк крепко хватает меня за руки, наклоняет свое лицо к моему и трясет.

– О, я так не думаю. Иди внутрь и умойся. Когда вернешься, я отвезу тебя в больницу. Поняла?

Разум как в тумане, расстояние между Бо и мной становится невыносимым. Но как бы мне ни хотелось оттолкнуть этого здоровенного футболиста и поехать к моему мужчине, он прав. Я не могу сесть за руль. В таком состоянии я даже не сумею вставить в гнездо ключ зажигания. С послушным кивком быстро мчусь обратно в клуб, чтобы сделать, как он сказал.

Холодная вода в туалете помогает снять шок. Как только мои руки снова чистые, я слегка ополаскиваю лицо. Затем реальность обрушивается на меня, словно пронизывающий ветер. Два суровых, болезненных факта, из-за которых мне трудно дышать.

Первый: я не знаю, что там с Бо. Я продолжаю убеждать себя, что с ним все в порядке, но это лишь удобная ложь. С того момента, как он упал на землю, он был без сознания, и из раны вытекло много крови. От понимания этого тело начинает колотить дрожь. С ним все должно быть в порядке. Просто должно. Я не смогу жить…