Что бы ни собирался сказать Вирджил, оно замирает у него на губах, когда он видит мое лицо.

— Ты выглядишь так, словно кто-то только что переехал твою кошку, — сообщает он мне, подходя достаточно близко, чтобы я могла ощутить резкий запах его одеколона.

Я не отступаю ни на шаг, но смотрю вниз, на его ботинки, вместо того, чтобы выдержать его взгляд.

— Все не так, — говорю я, заставляя себя не расплакаться.

Мои глаза находят его руку, засунутую в карман джинсов, и я сосредотачиваюсь на татуировке в виде змеи, пересекающей его запястье.

В моей голове снова зарождаются подозрения, хотя они подавлены мраком и страхом, которые навеял на меня звонок отчима. Я хочу кое-что сказать. Я хочу встретиться лицом к лицу с Вирджилом и объяснить, почему я делаю то, что делаю.

Но во мне этого нет.

— Тогда на что это похоже? — он не подходит ближе.

Он не прикасается ко мне, но я и не ожидаю, что он это сделает.

— Тебе когда-нибудь хотелось, чтобы кто-нибудь просто оставил тебя в покое? Навсегда? Даже если это означает, что с этим человеком случится что-то действительно плохое? — слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить, и я поднимаю руку, прижимаю ладони к глазам и протяжно и громко вздыхаю. — Извини. Это был неподходящий вопрос, да?

— Я желал этого многим людям, — усмехается Вирджил, и его смех полон веселья и иронии. — Часто и с чувством. Нет ничего плохого в надежде, что кто-то сломает себе ногу или шею. Это сомнительно только в том случае, если ты будешь им помогать.

Я бы помогла своему отчиму скинуться со скалы.

Я поднимаю на него взгляд, мои глаза широко раскрыты и полны сожаления, и что бы он там ни увидел, его улыбка немного увядает.

— Ну, я бы ничего не сказал, если бы ты действительно сделала что-то подобное.

— Ты обещаешь?

Мне не следовало этого говорить. Мне следовало держать рот на замке или сказать что-нибудь еще. И я не должна была стоять здесь, уставившись на него сверху вниз, ожидая ответа, которого я не знаю, хочу ли я.

Потому что, если я права, если он тот самый мужчина, который наносит мне визиты по ночам, тогда я не уверена, как оправдать это в своем уме или при дневном свете.

При дневном свете все всегда выглядит по-другому.

Не говоря уже о том, что, если я скажу, что, кажется, знаю, кто он такой, я не уверена, что его обещание о том, что он не причинит мне вреда, останется в силе, когда взойдет солнце.

Это занимает у него несколько секунд, но он ухмыляется и нарушает тишину фырканьем.

— Да, Слоан, — говорит он, делая несколько шагов в сторону и направляясь обратно к тропинке, ведущей к озеру. — Если тебе от этого станет лучше, я точно обещаю тебе, что никому не расскажу, если ты поможешь кому-то попасть в несчастный случай. До тех пор, пока это буду не я.

Прежде чем я успеваю придумать, что сказать, он уходит, направляясь к причалу и оставляя меня с новыми нездоровыми подозрениями.

Когда он не появляется к двум часам ночи, мне совершенно ясно, что он не придет.

Это совпадение? Может быть, он споткнулся, упал на дикую кошку, и был съеден в лесу.

Или, может быть, это из-за того, что я сказала у своей машины. Если я права, то это довольно хорошее тому подтверждение. Тот факт, что его здесь нет, говорит о многом…может быть.

Или, может быть, он просто покончил со мной.

Эта мысль не должна беспокоить меня так сильно, как сейчас. Мысль о том, что вероятный убийца не хочет снова прийти и трахнуть меня, не должна сжимать мое сердце, как промокшее полотенце.

Я должна быть рада. Я должна быть взволнована, что он оставил меня в покое, и единственное воспоминание, которое у меня осталось о нем - хорошее.

Но это не так. Вздохнув, я встаю и иду на кухню, прихватив бутылку воды. Собаки снова на диване, на всякий случай, но я пообещала им, что это последняя ночь, когда я так с ними поступаю.

И судя по тому, как идут дела, кажется, что так оно и будет.

Боже, это не должно меня так разочаровывать. Не должно быть ощущения, что кто-то бросает меня, когда я вижу его всего дважды.

Или, по крайней мере, знаю его всего несколько дней.

Я откручиваю крышку бутылки с водой, снова опускаясь на кровать, и только когда я опрокидываю ее обратно, чтобы сделать большой глоток, я понимаю, что экран на моем окне снова исчез.

Осознание этого заставляет меня задыхаться.