— Да-да, теперь я вижу, — покивал старый байгуй. — Возможно, что сгодится и на развод. Сколько?

— Пять золотых лянов, — ответил длинноволосый байгуй, одетый в красную мантию.

— Дорого, — покачал головой старик. — Я, пожалуй, ещё погуляю.

— Имейте в виду, что товар надолго не заваляется! — предупредил его молодой байгуй. — Зубы у него просто отличные, и тело не хилое, а это значит, что он хорошо питался! Кого попало голубой лентой не помечают!

Уходящий старик лишь махнул рукой.

Продавец погасил пламя и снова наступила кромешная тьма.

«Золотые ляны?» — подумал Хаомин. — «Это же безумные деньги — я никогда не видел даже одного».

Раньше он слышал истории о купцах-богачах, которые воротят нос от меди и серебра, потому что предпочитают торговать за золото. Он рассказывал их жене и детям…

Сердце учащённо забилось — его вновь начал одолевать гнев, сочащийся из пустоты в глубине его души.

— О, это ты, Тириен! — раздался голос торговца.

Хаомин увидел его глаза — такие же багровые, как и у остальных.

«Кровопийцы поганые…» — подумал он.

— Приветствую тебя, Оудран, — ответил на это невидимый человек.

«Они не люди», — напомнил себе Хаомин. — «Чудовища, выродки, погань…»

Рот его закрыт кляпом, но уже не просто тряпкой, а специальным кожаным приспособлением, не дающим издать и звука.

— Как торговля? — с деланным любопытством поинтересовался Тириен.

Говорят они на байхуа — видимо, уже давно в Поднебесной.

«Надо было императору не принимать эту падаль!» — с разрастающейся яростью подумал Хаомин. — «Из-за этого все беды!»

— Неплохо, — ответил Оудран. — Ты просто поговорить пришёл или с делом?

— Разумеется, с делом! — с усмешкой ответил Тириен. — Мне нужно два десятка скотины. Не меньше двух голубого качества, а остальные не сильно важны.

— Голубых просто так не продам — ты коленом не вышел, — сообщил ему Оудран. — Ничего личного — таков порядок.

— Но мы же всегда можем договориться, — сказал на это Тириен. — Ведь так?

— Договориться можно всегда, — довольным тоном ответил Оудран. — Двоих голубых, значит? Вон тот и вон та — эти совсем свежие. Пятнадцать золотых лянов.

— А чего так дорого? — возмутился Тириен.

— Я вообще не должен продавать их тебе — они для господ, — ответил торговец людьми. — Либо соглашайся, либо иди и ищи по всему Ночному Рынку тех, кто продаст тебе голубых.

— Ладно, — с неприязнью в голосе согласился Тириен. — Но сначала я хочу посмотреть товар.

— Смотри, — равнодушно дал разрешение торговец.

Кровопийца ощупал Хаомина, раскрыл ему рот и посмотрел на зубы, а затем пошёл дальше.

— М-м-м, а эта очень недурна, — удивлённо произнёс Тириен. — Можно будет немного поиграться…

— Берёшь или нет? — твёрдым тоном спросил Оудран. — Время — деньги.

— Беру, — согласился Тириен. — И мне нужно более простое мясо — восемнадцать взрослых. Детишки и старики меня больше не интересуют.

— Пережил детско-старческий период, да? — усмехнулся Оудран.

Тириен ничего не ответил.

Раздалось звяканье металла.

— Прекрасно, — удовлетворённым тоном произнёс торговец. — Я отнесу их к чёрному ходу — заберёшь в числе прочих чёрных лент. Пометь их для себя.

Левое предплечье Хаомина обожгло болью.

— Встретимся у хода, — сказал Оудран.

Что происходило дальше, Хаомин понимал не до конца. Торговец снял с него голубую ленту и надел какую-то другую, а затем вытащил крест из паза и понёс куда-то.

Хаомин касался правой рукой чьего-то тёплого тела, дрожащего от ужаса или отчаяния. Для него оба этих чувства значат одно и то же…

В конце концов, они оказались снаружи — в небе светила Луна, а с небес моросил дождь. На каменной улице стояли четыре телеги с возничими, одетыми в кожаные плащи.

Его грубо закинули в телегу, а сверху накидали ещё троих.

Стало трудно дышать, а парень, бьющийся в конвульсиях, лежащий поверх Хаомина, этому совсем не помогал. Но Хаомин решил воспользоваться этим шансом, чтобы задохнуться — он осознанно задержал дыхание, чтобы смерть наступила побыстрее.

Увы, но он не успел — они приехали гораздо раньше, чем жизнь успела его оставить…

Их выгрузили из телег и спустили в какой-то узкий овраг, в конце которого находился люк.

Дальше их тащили по воняющему нечистотами тоннелю.