Красавчик не даёт опомниться. Он набрасывается на меня, садится верхом, заносит кулак.

Удар.

Ещё один.

Третий.

Как будто ребенок тычет пальцем. Костяной порошок – хорошая штука. Ещё бы жуть всякую мне не показывал.

Я жду удара, который меня вырубит, но он бьёт не туда - только по корпусу, по плечам. Будто специально избегает головы.

– По голове бей, дебил!
– кашляю я, чувствуя, как кровь подступает к горлу.

Красавчик замирает. Его кулак, занесённый для очередного удара, дрожит в воздухе. Вдруг он разжимает пальцы - и между ними вспыхивает свет.

Заклинание.

Настоящее, мощное. Не просто огненная стрела - что-то большее.

Я вижу, как в воздухе перед ним раскрывается фолиант - книга заклинаний, невидимая для обычных глаз. Страницы мелькают, останавливаются на нужной.

Красавчик смотрит на меня. Его лицо на миг просветляется - ярость уходит, остаётся только усталость.

– Ты... ты специально спровоцировал меня, - говорит он тихо.

Я не отвечаю. Просто улыбаюсь.

Его лицо снова перекашивается. Заклинание в его руке вспыхивает ярче, превращается в шар ослепительного света.

– !@#$% тебя!

Он заносит руку для удара.

Я лежу неподвижно. Раскинув руки в стороны. Готовый принять атаку.

Зрители сходят с ума.

– Добей его!

– Нет, пощади!

– Кончай его, рыжий!

Красавчик оглядывает толпу. Его рука дрожит. Заклинание пульсирует, то разгораясь, то угасая.

И тут воет сирена.

Голос ведущего гремит сверху:

– Бой окончен! Дамы и господа, у нас победитель! С небольшим перевесом победа присуждается бойцу из команды Просвещённых - Красавчику! Поаплодируем же ему!

Толпа взрывается рёвом. Одни ликуют, другие недовольно шикают.

Красавчик медленно опускает руку. Заклинание гаснет.

Он смотрит на меня.

– Вставай, - бормочет он.

Я не двигаюсь.

– Вставай, !@#$%!
– он хватает меня за куртку, тянет на ноги.

Я отталкиваю его.

– Отстань.

Встаю сам. Отряхиваюсь. Голова проясняется - галлюцинации отступают, прячась в уголках глаз.

– Почему не бил по голове?
– спрашиваю я, вытирая кровь с губ.

Красавчик морщится.

– Ты... ты себя в зеркало видел?

– Нет.

– У тебя лица нет.

Я поправляю:

– На тебе лица нет - так говорят.

– Да, !@#$%, так говорят, - он качает головой.
– Но у тебя !@#$%^ нет лица. Ты похож на обгоревший труп. По крайней мере, сверху.

Я касаюсь щеки. Кожа под пальцами шершавая, будто обугленная. Сквозь дыру в щеке проступает кость и зубы. Надо ещё порошком закинуться, пока действие не закончилось.

– Нормально себя чувствуешь?
– спрашивает Красавчик.

– Таблетки принял. К завтрашнему утру поправлюсь. Или послезавтрашнему.

Он хмыкает.

Я поднимаю дробовик, проверяю - цел, не разбился.

– Ладно, - говорю я.
– Давай, вали к своим. Ещё увидимся. И драться уже научись. Бьешь как девчонка.

Красавчик колеблется, но потом разворачивается и уходит.

Я ковыляю в сторону выхода.

На секунду краем глаза ловлю движение. Знакомые цвета и очертания. Разворачиваюсь и смотрю вверх на зрителей. Между голов замечаю человека, он смотрит на меня и тут же отворачивается. Лица сквозь пелену перед глазами не разглядеть, но шляпа с пером узнаваемая. Гарра?

– Гарра? – кричу я зрителям, но никто не отзывается.

Смаргиваю. Шляпа пропала. Показалось?

Продолжаю ковылять к выходу.

Толпа ещё не успокоилась. Кто-то кричит мне вслед:

– Эй, костяная башка! В следующий раз не выкрутишься!

Я не оборачиваюсь. Похоже, волосы и правда сгорели.

Впереди - раздевалка. Потом - казарма.

А там...

Там будет новый день.

И новые проблемы.

Казарма «Грязных Ртов» ночью - это ад, но не огненный, а гнилостный. Воздух густой, пропитанный потом, перегаром и чем-то кислым, будто бы скисшим козьим молоком. Сопение, храп, пердеж и редкие стоны спящих сливаются в монотонный гул, прерываемый лишь кашлем тех, кто слишком много курил «ржавого листа». Я лежу на своей узкой койке, стиснув зубы. Боль - как рой ос под кожей. Особенно на лице и шее, где алхимический огонь оставил свои следы. Даже после жабьего вина раны пылают, будто кто-то влил под кожу раскалённые иглы.