Сажусь на койку, отпиваю из бутыли. Жабье вино обжигает горло, разливается по телу ледяным огнём. Боль отступает, но ненадолго. Достаю морфин - последнюю ампулу из пустой упаковки. Набираю в шприц. Ввожу в бедро, жду, пока мир станет мягче.

Ложусь, закрываю глаза.

«Он весь из тьмы. Только глаза светятся».

Слишком похоже на графа Морвена.

Но где парень мог его видеть?

Мысли путаются, уплывают.

Где-то далеко, уже на границе сна, слышу последний крик Малыша, тот, что донёсся, когда я уже ушел далеко от хижины Мики:

– Он знает! Он знает у кого сундук!

Тьма накрывает меня.

Но теперь я знаю - завтра мне нужно поговорить с мальчишкой.

Я просыпаюсь от того, что кто-то тычет мне в бок. Открываю глаза - тренировочный зал, ряды скамеек, притушенный свет. Передо мной на небольшом возвышении стоит Бранд, замполит, и что-то вещает, размахивая руками. Голос у него громкий, но монотонный, как жужжание старого мотора.

– ...и даже если вы думаете, что они не видят вас, вы ошибаетесь!
– гремит он.
– Их глаза повсюду! Их слуги следят за каждым шагом!

Я зеваю. Голова тяжелая, будто налита свинцом. Сон здесь - роскошь, и если удаётся вырубиться хоть на пару часов, то мозг цепляется за это состояние, не хочет отпускать. Но Бранд не из тех, кто позволит кому-то дремать на его проповеди.

– Кречет, - шипит сосед слева, - шевелись, а то опять прицепится.

Я моргаю, пытаясь прогнать остатки сна, и невольно прислушиваюсь к словам замполита.

– ...они называют нас еретиками, преступниками, но кто они такие, чтобы судить? Они - узурпаторы, пришедшие на пепелище истинного мира!

Бранд любит пафос. Любит драму. Любит, когда его слушают с открытыми ртами. Я лениво поднимаю руку.

– А протезы?
– спрашиваю, сдерживая очередной зевок.
– Если вылезем на улицу с железными руками - не спалимся сразу?

Бранд замирает, потом медленно улыбается.

– Хороший вопрос, брат мой.
– Он поворачивается к остальным, разводит руки.
– Механические конечности - не редкость. Сами по себе они ничего не доказывают. Многие маги-целители создают их для тех, кто потерял руки или ноги давно. Жрецы Новых Богов не всегда могут восстановить тело: проклятье, болезнь, духовная рана – есть множество факторов, способных помешать им...

Он делает паузу, давая словам осесть.

– Но наши протезы - другие. Они не работают от магии Новых Богов. И никто не сможет доказать обратное - ведь наши чудеса не оставляют магического следа. А значит, штрафа за нелицензированный артефакт вам тоже никто не выставит.

В зале шепот. Кто-то переглядывается.

– Они облагают налогами каждую искру их проклятой магии, - продолжает Бранд.
– Штрафуют, сажают в тюрьмы тех, кто пользуется ею без лицензии. Но мы... мы никогда не просили этой силы. Мы отрицаем её. Отказываемся, как от гнилого плода.

Голос его крепнет, звучит почти как проповедь в полуразрушенном храме.

– Магический след - единственное, что выдаёт нас, делает уязвимыми перед псами Новых Богов. Но знайте - в мире ещё есть вещи, созданные в эпоху Старых Богов. Некоторые из них могут подавлять магию, делать человека невосприимчивым к заклинаниям Новых Богов… Скрывать его, делая похожим на обычного, лишенного магии.

Тут уже несколько человек не выдерживают.

– Где их взять?
– выкрикивает кто-то с задних рядов.

– Как получить такую силу?
– добавляет другой.

Бранд ухмыляется, затем медленно поворачивается ко мне.

– Кречет. Подойди сюда.

Я вздыхаю, поднимаюсь. Ноги ватные, голова кружится. Но я иду, стараясь не споткнуться.

Бранд отступает в сторону, жестом приглашая меня встать рядом.

– Посмотрите на него, - говорит он, и в голосе звучит что-то вроде гордости.
– Наш святой брат. Наше доказательство.

Я морщусь. Мне не нравится, когда на меня так смотрят.

– Вы все видели, как он сражается. Снова, и снова, и снова. Как выдерживает удары, которые должны были разорвать его на части. Мы часто слышали о таких людях, но теперь видим одного из них вживую. Здесь.
– Бранд кладёт руку мне на плечо.
– Расскажи им, брат. Как ты обрёл эту силу?

Я сжимаю зубы. Рассказывать? Да мне и самому толком нечего рассказать.

– Меня пытались убить, - говорю наконец, пожимая плечами.
– Может, и правда убили. Очнулся в куче мусора, не помнил ничего. Какой-то воришка шарился по карманам - я его догнал, отобрал сумку. Всё.