– Прочитай.

Тот щурится, водя пальцем по буквам.

– «Он разговаривает со мной. Он разговаривает со мной. Он разговаривает со мной».

– Не повторяй. Я понял. Больше ничего?

– Я не повторяю, - ворчит Грок, - Тут одно и то же написано много раз. «Он разговарива…»

Отбираю у него записку. Тихо ругаюсь. Совсем забыл про девчонку. Как только закончу смену нужно будет навестить.

Вечер.

Я стою в центральном зале, возле шахты, уходящей куда-то вверх, в темноту, и вниз - в бездонную утробу корабля. День не задался с самого утра.

Сердце барахлит.

Не то чтобы оно совсем отказало, но ритм сбился, будто кто-то внутри груди пытается выстучать морзянку. Виктор, хирург красных, осмотрел меня, покрутил пластину на груди, послушал стетоскопом (да, у них тут есть и такое) и развел руками.

– Механизм цел. Что-то мешает работе - излучение или магия.

Он взял кровь на анализ, пообещал разобраться, но пока посоветовал не перенапрягаться.

Как будто у меня есть выбор.

Пытался связаться с Астрой - передал записку у входа в лагерь Просвещённых, но она так и не появилась. Потом искал Малыша - парень умеет пробираться куда угодно, даже в запретные зоны, - но и тот куда-то запропастился. Старик Зек, увидев меня, только хмуро буркнул, что сам ищет парнишку по какому-то важному делу.

Даже рыжий придурок куда-то подевался.

И вот теперь я здесь.

Центральная площадь. Толпа красных, в первых рядах - я и Лысый. Перед нами - пленные зелёные, перебинтованные, с ранами, которые не заживают. Пули из моего мира для них как яд - ни магия, ни зелья не помогают.

Главарей нет. Опять на нас всё повесили.

Лысый, несмотря на то что я помог ему выбиться в начальники, смотрит на меня с недовольством. Для него я слишком самостоятельный, слишком непредсказуемый.

– Где они?
– бормочет он.

Я сверяюсь с часами на руке.

Часы тут работают, как в моём мире - двадцать четыре часа в сутках. Правда, каждое утро приходится подкручивать, ориентируясь на рассвет ламп под потолком.

– Опоздали уже на двадцать минут, - говорю я.

– Будут торговаться.

– На что?

Лысый пожимает плечами.

– У зелёных нет наших в плену. Значит, предложат что-то ценное. Главари сказали брать что дают - лишь бы побольше.

Я скриплю зубами. Значит, будет долгий торг.

И тут появляются они.

Дети Моря идут плотной группой, таща за собой несколько мешков. Впереди - пара офицеров, и один из них…

– О, Кречет!
– Весельчак Зеф машет мне рукой, улыбаясь во весь рот.

Я закрываю лицо ладонью и тихо чертыхаюсь.

Если он сейчас что-то выкинет, слухи об «интимной связи» между нами снова поползут по лагерю.

– Поговорим наедине?
– кричит он.

Лысый хмурится.

– Мы пойдём вдвоём.

– Не надо, - отвечает Зеф.
– Я тоже один.

Делать нечего. Если начну отказываться, поводов для подколок у парней станет ещё больше.

Мы сходимся на середине, возле колодца шахты.

– Ну здравствуй, - Зеф заигрывающе подмигивает.
– Спасибо, что не взял меня в плен в прошлый раз. Хотя, с другой стороны… мне бы очень хотелось.

– К делу, - резко обрываю я его, когда он порывается обнять меня.

Зеф вздыхает.

– Наш босс предлагает по мешку с припасами за каждого пленника. Честно и щедро.

Я молчу. Он продолжает:

– Отец увеличил пайки на этой неделе, но кто знает, что будет на следующей? Корабль уже в пути. Следующий порт - не столица. Публика будет беднее.

Столица.

Мы уходим всё дальше от неё.

А значит, и от Гарры.

Я втайне надеялся, что он сможет пробраться на корабль, пока тот стоял в порту. Но либо не смог, либо даже не знает, что мы здесь.

Вариантов у меня немного.

Либо сидеть тут, дожидаясь, пока Гарра появится, и надеяться, что ни я, ни Астра не сдохнем на арене за это время.

Либо бежать при следующем заходе в порт и искать сундук самостоятельно.

Но есть ещё деньги.

Те пятьдесят тысяч долларов, что я закопал на нижних ярусах. Если подождать две недели, курс может вырасти, и я смогу скормить их сумке, получив больше, чем снял.

Деньги важны.

Мой счёт в сумке - единственное, что позволяет получать у сумки вещи из моего мира. Она берет с меня копеечку за каждый патрон, бинт и бутерброд, и отказывается принимать в оплату что-нибудь кроме купюр из моего мира. Закончатся деньги на счету - и фокусов у меня не останется. Никаких больше пушек и антибиотиков.