Карло поднимается снова.

– Завтра начнешь. А сегодня - отдых. Вы все заслужили.

Зал взрывается рёвом. Кто-то хлопает меня по плечу, кто-то кричит тост. Лис дергает меня за рукав.

– Пойдем, - шепчет он.
– Покажу, где будешь жить.

Ухожу за ним, оглядываясь на троны.

Старик смотрит мне вслед. Его стеклянные глаза горят в полумраке. Будто знает что-то, чего не знаю я.

Утро на верхнем ярусе встречает меня холодным, сырым воздухом. Серые стены корабля, покрытые слоем вечной влаги, будто плачут, провожая нас взглядами своих ржавых швов и трещин. Я иду по нейтральной зоне в сопровождении двух красных - Меченого и Грока. Оба молчаливы, но бдительны. Их глаза скользят по сторонам, выискивая любую угрозу.

Нейтральная зона - это хаос, застывший в полумраке. Лавки, наскоро сколоченные из обломков ящиков и ржавых листов металла, тянутся вдоль стен. Торговцы - в основном нейтралы, но встречаются и представители банд - раскладывают свой скудный товар: тряпки, инструменты, еду, зелья. Некоторые даже пытаются продавать книги.

Я останавливаюсь у одной из лавок, где груда потрёпанных фолиантов лежит вперемешку с кухонной утварью. Беру в руки одну из книг. Страницы пожелтели, но шрифт чёткий, бумага качественная - не та самодельная макулатура, что валяется в общественной библиотеке. Видимо, Просвещённые решили поделиться знаниями, но нейтралы быстро превратили их в товар.

– Интересное чтиво?
– спрашивает торговец, тощий мужик с лицом, покрытым бородавками.

– Не умею читать, - бросаю книгу обратно.

Он хмыкает:

– Зато стрелять умеешь.

– И то правда.

Прохожу дальше, к лавке старого алхимика. Она в стороне от всех, у стены. По сравнению с остальными это настоящий дом с магазинчиком на первом этаже. Развалюха, но в сравнении с похожим на мусорку рынком смотрится как дорогой особняк.

– Жди снаружи, - говорю Гроку.

Они с Меченым кивают, останавливаются у входа, скрестив руки.

Мика сидит за прилавком, перебирая склянки с мутными жидкостями. Его лавка пахнет травами, химией и чем-то сладковато-гнилым.

– Ну, здравствуй, начальник, - Мика поднимает на меня свои мутные глаза.
– Слышал, тебя повысили.

– Каждый тут выживает как может.

– Верно говоришь.

Старик откладывает склянку, вытирает руки о грязный фартук. Его пальцы - длинные, кривые, с жёлтыми ногтями - напоминают корни старого дерева.

Я достаю из кармана осколок стекла - тонкий, с зелёным отливом, один из тех, что подобрал после боя с огнеплюем. Кладу его на прилавок.

– Где на корабле можно купить флаконы из такого стекла?

Мика берёт осколок, подносит к свету, нюхает.

– Давно такого не видел...
– бормочет он.
– На свободе только.

– Как долго ты уже здесь?

Старик задумывается, будто вспоминая что-то давно забытое.

– Двадцать пять лет мне было, когда посадили. За нелегальную торговлю.

– Многое повидал, значит.

– Да ну, - он машет рукой.
– Сижу в своей лавке, как крот. Раньше спускался на нижние ярусы, даже лес видел. Издали. Но потом прикормил пару толковых собирателей - они мне всё необходимое приносят. Зачем куда-то лезть?

– А раньше жизнь тут была другой?

Мика хмурится, его лицо становится ещё более морщинистым.

– Раньше пайки были больше. Бои на арене не до смерти. Банды не резали друг друга почём зря.

– Это когда старый капитан ещё был?

Старик ухмыляется.

– Именно. Как пропал старый - всё и пошло к чертям. Новый слишком любит деньги. Раньше корабль был убежищем. Для магов, воров, культистов. Тюрьма снаружи, дом внутри. Люди уходили и возвращались по своей воле - скрыться от закона, от долгов... Сейчас же это просто гниющая тюрьма.

Я киваю, забираю осколок.

– Так где взять такие флаконы?

– На корабле - нигде. Это столичное стекло, дорогое.

– Как они тогда тут оказались?

– Кто-то из спонсоров подарил, наверное. Такие вещи просто так не попадают.

Возвращаюсь на площадь. Устраиваюсь в кресле, которое кто-то из красных уже притащил для меня. Достаю бутылку местного пойла - мутную, с резким запахом. Пью маленькими глотками, раз за разом отправляя патрули и выслушивая их доклады.

Смена тянется медленно. Часы здесь - понятие абстрактное, но тело само чувствует, когда усталость накапливается. Ночь проходит в полумраке, под мерцание тусклых фонарей. Я дремлю, но не сплю - одно ухо всегда настороже. Сонные караульные бродят туда сюда, сменяя друг друга на дальних постах.

Под утро ко мне подходит гонец из штаба - тощий паренёк с перебинтованной рукой.

– Вечером главари возвращают пленных зелёных, - бормочет он.
– Ты должен присутствовать.

Протягиваю руку. Меченый тут же кладёт в неё сигарету, Грок подносит огонь. Затягиваюсь, выпускаю дым в потолок.

– Услышал.

Гонец уходит. Я встаю, разминаю затекшие мышцы. Смена была спокойной, но монотонной - хуже, чем драка.

Жду сменщика. Роюсь по карманам в поисках жвачки.

Рука натыкается на смятую записку. Разворачиваю. Чертыхаюсь. Протягиваю Гроку.