с детством Байрона, о котором он читал у Тэна. В связи с этим

он выразил сожаление, что написал своего «Малыша» тогда,

когда он его написал, то есть в то время, когда он еще не умел

видеть. И я ему посоветовал написать книгу заново, как если бы

та, первая, не существовала вовсе. В самом деле, было бы ин

тересно сравнить эти две книги: одну, написанную автором,

еще не овладевшим умением наблюдать, и другую, созданную

им же в ту пору, когда это умение наблюдать превратилось уже

в тончайшую проницательность.

Вторник, 3 ноября.

По-прежнему ночи без сна, по-прежнему ощущение, будто

с одной стороны тела ободрана кожа, а внутри — время от вре

мени стреляющая боль, похожая на одновременные жалящие

уколы двух-трех пиявок.

Суббота, 7 ноября.

До опытов импрессионизма все школы живописи в Европе

отличались темным колоритом, — все, за исключением француз

ской живописи XVIII века; и я убежден, что светлые, молоч

ные тона французских мастеров, похожие на тона гобеленов,

526

возникли под влиянием этого прикладного искусства, объяс

няются его особыми требованиями, тем, что наши мастера той

эпохи привыкли половину времени работать на мануфактуры

Бове и Севра.

Суббота, 14 ноября.

Я снова засел за книгу о танцовщице Гимар и работаю над

ней, насколько позволяет мне мое болезненное состояние. Увле

кательное это занятие — воссоздавать людей, некогда сущест

вовавших, вот так, по кусочкам, беря материал отовсюду. Вчера

я был в библиотеке Оперы. Завтра отправляюсь к нотариусу,

преемнику нотариуса Гимар, за копией брачного контракта ба

лерины. Как-нибудь еще я пойду к Грульту, получить опи

сание портрета балерины в образе Терпсихоры, который был

сделан Фрагонаром в ее особняке на Шоссе-д'Антен. В другой

день я выберусь в Пантен, мне нужно отыскать то, что могло

еще остаться от здания, где помещался эротический театр * Ги-

мар; когда-нибудь я схожу и к господину Приэр де Бленвилье,

если он только еще жив, чтобы изучить редчайший эстамп

«Концерта втроем».

Среда, 16 декабря.

<...> Анекдот об американских вкусах. Лет пятнадцать

тому назад Хэвиленд купил картину Милле за тысячу пятьсот

франков. На следующий день он приносит ее назад, говоря:

«Я куплю у вас эту картину, когда она будет стоить десять ты

сяч франков».

Понедельник, 21 декабря.

Мне кажется, что никогда еще я не чувствовал в голове и

во всем теле такой слабости — она кажется уже предсмертной.

Однако сегодня я чувствую себя лучше, и вместе с этим улуч

шением в сознании моем ожили всевозможные планы, дела,

которые надо сделать в будущем, все то, о чем я уже и не ду

мал в последние дни.

ГОД 1 8 9 2

Вторник, 5 января.

Совершенно неожиданное письмо от Маньяра, главного ре

дактора того самого «Фигаро», который всегда был так вражде

бен ко мне. В этом письме, очень любезном, Маньяр предлагает

мне стать преемником Вольфа, то есть возглавить отдел искус

ства, гарантируя полную независимость мысли и свободу дей

ствий. Я отказался... Но не могу не думать о том, сколько лю

дей оказалось бы у моих ног, согласись я на это предложение,

каким уважением был бы я окружен в доме принцессы, нако

нец, как легко я нашел бы издателей, которые создали бы шум

ный успех «Дому художника», «Госпоже Жервезе» и т. д.

и т. д.

Четверг, 7 января.

< . . . > Званый обед у Доде. Были Шельхер, Локруа, супруги

Симон, Коппе. Положительно, в этом Жюле Симоне есть свое

очарование: прелесть какой-то особой тонкости мысли и мягко

сти речи. Что же касается Коппе, то это просто поразительный