— Наверно, вы хотели сказать, коршунов? — уточнил Адам.

— Нет, это точно были орланы, — возразил Гуруджи.

— Хм, — улыбнулся старик. — Вы орнитолог? Как я сразу не понял? Извините, что взялся спорить с вами.

Гуруджи насупился и засопел. А ведь ему хотелось сейчас именно поспорить!

«Вот так-то», — с удовлетворением подумал Валентин. «Будем знать, как гасить твою страсть к пустым спорам»..

Они прошли сквозь узкую щель меж скал, и неожиданно им открылось небольшое и очень красивое плато. Оно было покрыто редкими зарослями стелющихся колокольчиков, а посреди него красовалось маленькое голубое озеро.

— Пресное, — коротко пояснил Адам.

«Ох!» — не сговариваясь, восхищенно воскликнули обе женщины. Все остановились, любуясь этим зрелищем.

Адам, уже привыкший к этим красотам, потоптался на месте для приличия, стараясь дать им время повосхищаться этой красотой, а затем осторожно заметил:

— У нас впереди еще не одно преотличное место.

Путешественники двинулись дальше.

Островок оказался и в самом деле уютным, и, если приглядеться, — здесь было много чего, пригодного для жизни. По пути им встречались небольшие группы апельсиновых, оливковых деревьев, каштаны, кедры, гранаты. Дикий лук синеватыми цветками вспыхивал под ногами везде, где меж камней были клочки земли, некогда то ли нанесенной сюда ветрами, то ли волнами, то ли прочими стихиями.

Берег островка был изрезан многочисленными бухтами, у самых берегов этих многочисленных бухточек плавали морские лилии.

Иванка вдруг остановилась посреди тропки, которая раздваивалась, замерла и повернула голову в сторону правой развилки тропы. Адам обернулся.

— Там, чуть дальше, есть для вас очень уютное место для вашего ночлега там есть все необходимое, — сказал он, указывая на тропу, убегавшую влево.

Иванка молчала, будто к чему-то прислушиваясь.

Валентин понимал, что она «что-то почуяла».

Иванка упрямо кивнула головой направо.

— Давайте-ка посмотрим, что там, — предложила она, и решительно свернула на тропку, убегавшую вправо.

Когда минут черед двадцать, преодолев еще не одну узкую расщелину, они, наконец, вышли на новое плато — Валентин понял, в чем дело. У него мурашки побежали по коже. Ему почудилось, что он уже где-то раньше видел и эту площадку перед пещерой, и этот темнеющий ровный полукруг входа в саму пещеру в почти отвесном склоне скалы.

Остальные скалы окружали эту площадку ровным полукругом.

У Валентина в голове мелькнула мысль, что, наверно точно такие же ощущения были у дикого человека в допещерные времена, когда ему вдруг доводилось почуять дикого ящера где-то в километре отсюда — и тогда шерсть на нем вставала дыбом.

«Но почему? Что особенного в этом типичном для этих мест пейзаже?» Как бы там ни было, Валентин понимал, что интуиция Иванки привела их «туда, куда надо».

Иванка, судя по всему, тоже отдавала себе отчет в том, что они «на месте».

Она вздохнула, оглянулась на своих спутников. Да, действительно, именно это место не раз виделось ей во снах с тех пор, как картина Николая Мая «Око Дракона» появилась в ее квартире.

Адам, пристально глядя на нее, казалось, тоже все понял. Он покачал головой, что-то пробормотал себе в бороду. Иванка только расслышала: «Здесь все это чувствуют…». Кто «все», и что они чувствуют, — об этом Иванка надеялась поговорить с ним позже.

— Здесь, — Иванка указала рукой на место на площадке подальше от пещеры, под нависшим каменным козырьком, — здесь мы разобьем дневную стоянку.

Друзья уже безоговорочно приняли руководство Иванки. Они чувствовали, что она чует то, что им пока не понять.

Начали разбирать рюкзаки.

— Мы ведь здесь не для отдыха, а, в первую очередь, ради одного человека, — сказала Иванка Адаму. — Он был здесь, на острове …около года назад. Это художник, наверняка он здесь что-то рисовал …Вы ведь встречали его?

— Здесь порой бывают разные люди, — неопределенно ответил Адам, отворачиваясь. Иванке почему-то показалось, что по его лицу пробежала какая-то тень. На всякий случай она уточнила.

— Невысокий такой, худой, копна темных длинных волос, ну, вы знаете этих художников. Имеет привычку наклонять голову к одному плечу.

Лицо Адама погрустнело. Он опустил голову, о чем-то раздумывая. Было видно, он не знает, что ответить.

Иванка молча ждала. Ждали и ее друзья, окружившие Адама, вглядываясь в его изменившееся лицо.

— Да, человек этот был здесь. Звали, насколько я помню, Николай. Он жил тут почти три месяца, до самой поздней осени, пока не стало холодно ночевать в пещерах.

— Так вы хорошо его знали?

— Я познакомился с ним случайно, — начал свой рассказ Адам. — На Санторини. Он хотел попасть на эти маленькие острова, — кто-то ему посоветовал, что здесь, мол, народа нет и красивые пейзажи… — Адам прервался на минуту. — Но никто не хотел его сюда везти.