– Надень футболку. И не приближайся ко мне лишний раз, – обойдя его, я подошла к постели и, завалившись на нее, с удовольствием погрузилась в её мягкость.

– Вообще-то, это ты в моей спальне спишь в моей комнате, а не я в твоей…

– Не переживай, я скоро отдам тебе и твою комнату, и твою спальню.

– Едва ли.

Я перевела взгляд с высокого потолка на всё ещё стоящего в центре комнаты Харда.

– Что ты хочешь сказать? – хмыкнув, всё же решила уточнить я.

– Куда ты пойдёшь? У тебя ведь нет дома. Скажи, что я не прав… – он положил руки в карманы штанов, а я лишь нахмурилась. – Не переживай, не у тебя одной – у всех обитателей Склада нет своего дома…

– Я вовсе не переживаю об этом, Хард. Но я никак не пойму, с чего ты взял, что крыша есть только у этого места? Более высоких крыш и более длинных стен в мире найдется предостаточно. Неужели не понимаешь этого? Мир большой. И я считаю, что в том, чтобы ограничивать его стенами и крышами, нет никакого смысла.

Я могла бы немедля отправиться за душой следующего оригинала из моего списка ЧДУ, но что-то в этом дне не располагало меня к преодолению дальних дистанций, тем более Кассандра Джой жила не в Лондоне, а в пригороде – на целых десять километров дальше от Склада, чем точка бывшего обитания Зигмунда Батлера. После завтрака я час провалялась на кровати, просто наслаждаясь её мягкостью и своей неподвижностью: в Миррор клонам запрещается лежать на их твёрдых койках посреди дня, так что сейчас я всерьёз “отрывалась”, как выразился бы 7900… Интересно, он ещё жив?..

После часа благополучного ничегонеделания, я час провела в усердной тренировке: растяжка, приседания, стойка в планке, отжимания – всё по стандарту. Дальше был душ, снова лежание на кровати, затем Хэппи пригласил меня отобедать с ним и Рангером – обед был вкуснейшим, Хэппи приготовил какие-то невероятно вкусные котлеты! – после чего я вернулась в спальню и немного подремала. Проснувшись в четыре часа дня, я ещё немного лениво валялась, медленно планируя вечер следующего дня – рассудила, что идти на оригинала с оружием посреди белого дня может быть небезопасным, а вот ночью всё может пройти очень даже тихо, совсем как с Зигмундом Батлером.

Когда солнце начало клониться к закату, я решила выйти на крышу. Там, вытащив из кладовой самое лучшее из старых тряпично-каркасных стульев, я разместилась между дряхлых ящиков, служащих лавками, и начала листать книгу, называющуюся “Пятьдесят самых интригующих загадок пяти океанов”. Книга была объемная и без картинок, но при этом безумно интересная – моё первое настоящее открытие об океанах мне подарила именно она. Но долго изучать новую тему в этот раз мне не удалось – на крышу начали по очереди подниматься другие обитатели Склада. Первым был Хэппи, за ним явился Рангер. Вскоре возле Склада послышалось скрипучее торможение шин – Фарадж и Тикеру явились довольными и расположенными к шуткам Рангера. Персуда материализовалась позже всех и не изменяла своему постоянно недовольному выражению лица, которое почти искажалось в морщащуюся гримасу, когда она замечала попытки Рангера привлечь к себе моё внимание. Когда же моё внимание перетягивал на себя весельчак Хэппи, Рангер не морщился и тем более не злился, но как будто начинал проявлять необоснованное раздражение. В общем, я всё ещё слишком плохо разбираюсь в сверхчувствительности, как в страдании, присущем исключительно оригинальным человеческим душам.

С наступлением сумерек Рангер снова развел огонь в железной бочке, после чего началось кое-что действительно интересное: Тикеру раздала всем то, что она назвала сигаретой с лёгкой травкой, и Фарадж стал предлагать всем огонь из миниатюрного зажигательного аппарата, полностью помещающегося в его широкой ладони. По примеру Персуды, в момент, когда Фарадж предложил мне огонь, я приложила к губам скрученную и набитую чем-то непонятным бумажку, и попробовала затянуть через нее пламя. Таким образом у меня получилось зажечь искру на своей “сигарете” не хуже, чем у Персуды, и это порадовало меня, но в следующую секунду я едва не закашлялась от горечи, ожегшей мне язык и глотку. Я постаралась не подать виду, но заметила, что мою реакцию уловил внимательно наблюдающий за мной Рангер, который на протяжении всего дня как будто не был в силах спустить с меня глаз – он ухмыльнулся, стоило мне лишь слегка поморщить нос. Меня это зацепило. Поэтому следующую затяжку я сделала сильной, с картинно приподнятым подбородком… И на сей раз это зацепило Рангера, но не так, как меня его взгляд. Очевидно, он любит, когда ему бросают вызов, а я всегда была именно из тех, кто готов бросать вызов за вызовом. Видимо, в этом и кроется причина того, что его так конкретно зацепила моя личность. Если только мою личность можно считать поистине моей.

От курения травки у меня скоро закружилась голова, пространство вокруг начало будто плавиться и вскоре мне, как и остальным курящим, захотелось безосновательно смеяться. Сначала я чуть не испугалась, но увидев, что курение этой штуки оказало похожий эффект на всех – особенно схватило Хэппи, – я успокоилась и, расслабившись, докурила сигарету до основания, свободно распластавшись в кресле.

Спустя полчаса все продолжали смеяться, но мне больше не хотелось… Стало тошно. Не физически, а как будто изнутри. На глаза навернулись совершенно неожиданные слезы, что не на шутку удивило меня: я не помнила себя плачущей, так давно со мной не случалось слёз, с чего бы теперь моим глазам становиться влажными?

Вечер продолжался, дурман травки развеялся буквально за час, но на смену ему пришел новый, тоже незнакомый мне и еще более крепкий: Фарадж спустился в Склад и вернулся на крышу с большой бутылкой, заполненной жидкостью карамельного цвета, и с одноразовыми красными стаканчиками. Мне хватило одной порции, чтобы понять, что больше мне не нужно – всё вокруг резко закружилось, ноги стали ватными, руки начали производить практически неконтролируемые движения… Мне это понравилось. Я решила, что в своей жизни еще непременно попробую и покурить травку, и выпить горючую жидкость, но не сегодня. На примере распластавшейся прямо на крыше Тикеру – много выкурившей и еще больше выпившей, – я поняла, что злоупотреблять этими дурманами нельзя. Тем более с такими чёткими целями в жизни, которые я поставила перед собой: держать пистолет непослушной рукой – всё равно что брать на мушку себя самого.

Наблюдая за тем, как Персуда обнимает Рангера за руку, а Хэппи так и льнет к моему креслу, я вдруг ощутила неожиданную усталость. Близилась полночь, а внутри меня внезапно начал просыпаться голод. Благо он просыпался одновременно с желанием закрыть глаза и хорошенько выспаться, так что мне было из чего выбирать.

Никого не предупреждая, я встала со своего места и направилась к краю крыши, пытаясь контролировать свои неровные шаги – сорваться со ржавой лестницы было бы обидно, ведь я только начала жить жизнь, чтобы вдруг распрощаться с ней, да еще и таким нелепым образом.