Я скрылся. Избавился от своего оружия. Горевал по матери и был готов бежать из страны. Но дело так и не раскрыли. Объявили о перестрелке внутри банды, следов не нашли, дело закрыли. Прошло время, и я убил снова. На сей раз это произошло менее импульсивно, более осознанно: год назад всадил пулю в затылок вербовщика проституток, чтобы освободить из его сетей нескольких девушек, среди которых была Персуда. Так я и познакомился с этой несовершеннолетней цыганочкой: ей некуда было идти, я позволил ей переночевать на Складе, а после позволил остаться и даже позволил ей смотреть на меня влюблёнными глазами, но не более того. Она не знает, что в ту ночь я убил её мучителя и тем самым стал её спасителем, и никогда не узнает. Потому что я не герой. Правда обо мне заключается в следующем: на моём счету три трупа и ни об одном из них я не жалею. То есть если бы время можно было отмотать назад, я бы поступил не точно так же, но ловче – пристрелил бы всех троих задолго до того, как они успели бы протянуть свои лапы к тем, кого я хотел защищать.

Я человек улицы. Родился на улице, вырос на улице, но на улице не умру. Улица лишила меня приличного образования, зато обучила выживанию. Через два года я стану обладателем десяти миллионов долларов, но так и останусь человеком улиц, потому что свою сущность невозможно исправить. Поэтому я рад, что хотя бы внешность я унаследовал от матери: Хонас Зарр наверняка такой же убийца, как и я, только в более крупных масштабах, но внешность у него далеко не плейбойская. Моя мать была красоткой, от неё у меня и физиономия что надо – девчонкам нравится, противников устрашает. Единокровная сестрица тоже оказалась не уродиной и тоже лишь благодаря тому, что всю свою внешность унаследовала от своей матери, явно когда-то обладавшей неподдельной красотой, более мягкой и привлекательной, чем пёстрая красота моей мамаши. Катарине Зарр сейчас всего тринадцать лет, но она уже поразительно хороша собой – в будущем на такую будут заглядываться все не лишенные зрения парни. Однако сейчас у неё проблемы… С отцом. Этого ребёнка он признал и в этом её горе. Папаша затиранил её настолько, что она в отчаянии вышла на меня через социальные сети. Мы назначили встречу. Я приехал в Швецию, чтобы встретиться с ней. В установленную дату она смогла сбежать с урока фортепиано, мы пересеклись в кафетерии, она просила совета о том, как ей сбежать из дома. Ей всего тринадцать! Она – дочь действующего премьер-министра Швеции. Её не просто будут искать – её будут из-под земли доставать, если вдруг она вздумает укрыться под землёй. Эта птица в клетке всё ещё кажется мне обреченной, и тем не менее, я решил попробовать помочь ей. Не то чтобы я из добряков, но всё же у нас одно общее несчастье – отец, уничтоживший жизни наших матерей. К тому же, у меня никого нет, и у неё тоже никого нет… Мы сами по себе, так почему бы не попробовать помочь друг другу? Впрочем, чем она могла бы мне помочь? Стать моей сестрой? Не то чтобы я нуждаюсь в семье… И всё же… Она нуждалась в помощи, потому я и предложил ей в помощь свои силы. План был таков: она сбежит от отца сразу после своего восемнадцатилетия, прямиком в Лондон, где я встречу её. К тому времени я уже буду миллионером, так что я без проблем смогу увезти её ещё дальше от Зарра, прямиком на Бали, а там уж как-нибудь устроим её жизнь… Сестра просияла и, несмотря на свой явно бойкий характер, едва не прослезилась. Она обняла меня, и я обнял её в ответ, отчего почти явно почувствовал нашу связь. Мы договорились встретиться через пять лет. Жаль, что я не мог знать заранее о том, что она умрёт от руки Зарра как раз в последний год ожидания нашей встречи – забрал бы её прямо в этот день, без документов и шансов на простой путь, но забрал бы. Но я не знал… И до сих пор не знаю о том, что Катарине осталось жить не так уж и много.

Швецию я покидал с лёгкой душой: через два года я получу доступ к десяти миллионам, ещё через два с лишним года освобожу из золотой клетки свою единокровную сестру, с которой смогу создать подобие семейных уз, а до тех пор я относительно богат и уже этой осенью смогу позволить себе перебраться в Индонезию. Торговля нелегальным товаром, конечно, опасное занятие, зато, если быть аккуратным, очень прибыльное: уже в конце августа на моём оффшорном счету будет пятьсот тысяч долларов, которые я копил последние три года и на которые я запросто проживу два года на острове своей мечты, после чего, получив доступ к отступным средствам Зарра, я приобрету себе виллу, получу новое гражданство и открою собственный островной бизнес. Всё продумано до мельчайших штрихов, риск только в доставке товара, но и его я сумел минимизировать, осталось только дождаться осени, и больше британская земля меня не увидит. Так что Швецию я покидал не только с лёгкой душой, но даже с возвышенным предчувствием чего-то пока еще мне неведомого, но прекрасного… Кто бы мог подумать, что это “неведомое-прекрасное” предстанет передо мной в виде огненноволосой красотки с глазами цвета грозового неба. Стоило мне один раз заглянуть в эти глаза и увидеть в них не душу, но бездну, как я сразу же подумал о том, что с такой красотой было бы во сто крат приятнее начать новую жизнь с чистого листа где-то посреди Индийского океана. А так как до открытия этого чистого листа в моей жизни оставалось всего пара-тройка недель, я решительно вознамерился взять быка за рога… И взял.

Впервые я приметил её ещё на обеде: она странно и одновременно забавно принюхивалась к компоту, и оглядывалась по сторонам. Путешествует одна – это я сразу понял, и это еще больше потянуло меня в её сторону. Одинокая спутница – то, что нужно. Лучше бы вообще безродная сирота без собственного угла, способная согласиться идти за мной хоть на край света, как Персуда. Однако Персуда меня никогда не интересовала, а Скайлар оказалась хотя и одинокой, всё же определённо точно не принадлежащей к числу таких девиц, которые способны идти за кем бы то ни было и куда угодно, потому как такие девушки всегда идут куда хотят и с теми, кого сами выбирают… Строптивые девушки по-особенному хороши, особенно когда уже не сомневаешься в своём могуществе над ними. Поэтому секс с такими девушками потрясающ – власть над строптиво-горделивой пьянит настолько, что способна сбить с толку. То есть влюбить. Но влюбляться-то я не собирался. Впрочем, нет смысла разбирать на детали то, что уже свершилось: как, почему, зачем? Принимаешь ситуацию постфактум и дальше продолжаешь с этим что-то делать и как-то жить.

Впервые приближаясь к ней на палубе, я невольно любовался её волосами – в лучах закатного солнца они буквально светились ядрёно-оранжевым цветом. Я даже подумал, что такой цвет волос не может быть натуральным, поэтому и поинтересовался у неё, не крашенные ли они. Во время этого, самого первого разговора с ней, мне понравилось в ней ровным счётом всё: её шведский акцент, цвет её волос, её странные выражения, её мимика, её как будто непроизвольный сарказм… Задело только одно: я случайно сболтнул про клонов, а она с готовностью подхватила эту тему. Пожалуй, человеческое клонирование – единственная тема, которая способна за одну секунду лишить меня настроения. Мысль о том, что за этим чудовищным производством человекоподобных существ стоит мой биологический отец, всегда доставляла мне внутренний дискомфорт. Сначала я даже едва не заподозрил её в шпионаже: вдруг Зарр выведал о том, что я виделся с Катариной, и подослал эту красотку шпионить за мной? Идея сама по себе бредовая уже только потому, что я сам подошел к этой Скайлар… Скайлар Рок – явно ненастоящее имя. Интересно было бы узнать, что с настоящим. Интересно уже только потому, что я с самого начала был заинтересован ею, а она мной будто бы совсем нет, что для меня стало откровенной неожиданностью: обычно от моих даже не обремененных стараниями подкатов девушки штабелями падают, а эта никак не похожа на способную к смиренную леди, так что же именно в случае с ней не срабатывает? Этот вопрос был важен только до того момента, пока она на мой вопрос: “Займёмся сексом?”, – не ответила одним-единственным, но волшебным для меня словом: “Можем”.

Секс был необычным. Такого у меня ещё не бывало. Думаю, всё дело в её глазах: они завораживали, будто тянули в бездну. Мне было интересно, почему она выбрала секс без презерватива, было интересно, что выражает её взгляд, было интересно, какая из поз выбьет из неё больше искр… Она была великолепна. Даже в том, что сделала после двух таймов страстного секса. Она обокрала меня. Меня! Да ведь я сам был превосходным вором, хотя и не практиковался в этом ремесле последние лет пять. До сих пор меня ни разу в жизни не обворовывали… Я завёлся. Решил, что переверну всю Британию, но найду эту девчонку и потребую от неё компенсацию своего времени и нервов. Благо ничего переворачивать не пришлось – GPS моего телефона всегда работает исправно, когда это необходимо.

В парке она показала себя не то чтобы с совершенно неожиданной стороны, но определённо точно с интересной: она дралась куда лучше, чем могла бы это делать обычная девчонка без боевых навыков. Я на протяжении шести лет всерьёз занимался боевыми искусствами, пока моего тренера не подрезали в подворотне, так что я смог оценить её технику: кто бы её ни тренировал, он был мастером своего дела и имел в своём распоряжении откровенно талантливую ученицу.

Я спросил её о том, занималась ли она со мной сексом только ради того, чтобы обокрасть меня. Для меня было важно получить ответ на этот вопрос. Поэтому когда она сказала, что это была лишь одна из двух причин, а второй причиной назвала бывшее в тот момент желание переспать со мной, я окончательно всё для себя решил: она одинока, она строптива, очевидно, что она тоже “с улицы”, она безукоризненно красива и к тому же великолепна в постели – через пару недель она отправится со мной в сторону Индонезии. Или я её грохну. Оба варианта вполне реальные, о чём мне подсказывал её взгляд-бездна в придачу с её острым языком. Она была странная и причудливая, страстная в постели и бесстрастная вне постели, она была неповторима и она всё ещё не являлась моей. Последний пункт и воодушевлял, и раздражал, и даже немного огорчал.

Её странности не закончились в парке… Она бесстрашно вошла на территорию Склада, как будто считала себя неуязвимой. Только в одном случае человек может не опасаться стать жертвой – в случае, когда уверен в том, что роль жертвы сможет запросто рокировать на своего противника. Опасность от её ауры так и исходила – позже это уловили все обитатели Склада, – и этот особый феромон манил меня к ней, словно шершня на липкий мёд. Я хотел пить этот мёд, и тот факт, что она не дала мне его сразу, только ещё больше укрепил моё желание и мою уверенность в её судьбе, невидимой нитью связанной с моей…