Лежа на матрасе под окном в ожидании ночи, когда наконец смогу ещё раз и на сей раз навсегда завладеть этой огненной девой, я корректировал свои планы относительно Бали, перестраивая их под Скайлар. Склад мы оставим Фараджу, Тикеру, Персуде и Хэппи – пусть делают с ним всё, что хотят. В конце концов, по документам, Склад официально никому не принадлежит, так что до тех пор, пока правительство не решит перетрясти этот район, это помещение может быть в полном распоряжении любого наглеца, заявляющего на него свои права. Это помещение никогда не принадлежало моему дяде – оно принадлежало толстосуму, брат которого на протяжении нескольких лет был одним из самых богатых любовников моей матери. Так что я хорошо всё перепроверил, прежде чем устроился здесь и позволил остальным найти в этом месте своё шаткое пристанище…

Мысли то и дело перебрасывались на странное поведение и всю натуру Скайлар. Сначала я думал, будто она весьма оригинально применяет сарказм, к примеру в той же ситуации, в которой она ответила мне вопросом: “Зачем мне твой зуб?”, – на сказанное мной крылатое выражение: “Зуб даю”. Но дело было в том, что она говорила серьёзно, и причиной её серьёзности было вовсе не плохое знание английского языка – она владеет им более чем приемлемо. А эта её татуировка на запястье в виде цифр 8012? Ей ведь ещё даже восемнадцати лет нет – кто набивает тату в детском возрасте? Или правильнее будет поставить этот вопрос так: кто набивает тату детям?

Я хотел осмотреть её рюкзак ещё когда впервые вернул себе мобильный телефон, но отчего-то вдруг решил не вникать в подробности, однако с каждым днём мне всё больше хотелось именно подробностей. Поэтому я всё плотояднее начинал смотреть на её рюкзак. Она ведь буквально питается из моих рук, спит в моей постели, пусть пока что и без меня, носит мою одежду – она уже моя. Значит, я имею право знать о ней хоть что-то. С такими мыслями я залез к ней в рюкзак. Не знаю, что я рассчитывал обнаружить в нём, но уж точно не то, что в итоге обнаружил: шведская, американская и британская валюта, профессиональный огнестрел, паспорт на чужое имя и кое-что из сменного белья. Из оружия уже стреляли… Навряд ли правильным вопросом будет: во что стреляли? Правильнее было бы вопрошать: в кого?

Не то чтобы я был шокирован. Но удивление было сильным. Ей лишь через несколько дней восемнадцать стукнет – это, конечно, если верить ей на слово, – кто она такая, чтобы носить при себе такое оружие и такую крупную сумму наличными?! Кем бы она ни была, теперь стало совершенно очевидно, что она мне подходит, как никто другой. Поэтому в это же утро я сфотографировал её на свой телефон и при помощи этого фото начал организовывать для нее паспорт, по которому мы смогли бы как можно скорее вылететь из Британии и прибыть на Бали. Процедура дорогостоящая, но я высчитал затраты из тех денег, что нашел в её рюкзаке. Удивительно, но она или всерьёз не заметила крупной недостачи наличных в её закромах, или только сделала вид. Не могла же она не понимать ценности этих бумажек, хотя, если честно, я уже сомневался даже в этом. Она неспроста вела себя странно, и теперь я стал понимать и это… Она впервые слышала хард-рок, называла мобильный телефон Что угодно вещью, не понимала значения многих крылатых выражений, наслаждалась вкусом самых обыкновенных продуктов… Она вела себя так, будто только вчера родилась на свет и весь окружающий её мир ей в новинку – это особенно прельщало меня, потому как я уже воображал, в каком восторге она будет от тропиков, в которых мы будем трахаться. Но я не намеревался так долго лелеять своё вожделение. До побега из Британии всё ещё оставалось несколько дней – слишком долго, чтобы морить себя голодом.

То, как она отреагировала на моё вожделение, привело меня в восторг. Она отдавалась мне с откровенным желанием, что было для меня очень значимо, и я брал её так, как не брал ни одну девушку до неё – с жаждой, которую можно назвать всепоглощающей, и первичным желанием доставить кайф именно ей. После первого тайма, когда она отключилась после серии мощных оргазмов, я долго не мог заснуть от смешанных эмоций. Она отлично отдавала своё тело и владела им, но что с её душой?.. Неужели я её люблю, а она меня нет? Не может ведь быть, чтобы я был для неё всего лишь секс-машиной… Меня ещё никогда не динамили – до сих пор всех девушек на моём пути, которые неизменно являлись для меня лишь временным “перекусом” вроде фастфуда, динамил исключительно я. Что не так в этом случае? Что с ней такое?..

За полчаса до рассвета я вышел на лестничную площадку, чтобы покурить в открытое окно. Я выкурил половину сигареты, когда услышал приближающиеся шаги. Обернувшись, я увидел Фараджа. Остановившись рядом со мной, он закурил от моего огня. Выпустив первый поток дыма, он вдруг произнёс:

– Девчонка опасна.

– Не понимаю, о чём ты.

– Прекрасно понимаешь.

– Вовсе нет.

– Она чуть не столкнула с лестницы Тикеру. Нарочно.

– Это тебе обдолбанная Тикеру наплела?

– Я ей верю. Она по-настоящему испугалась. А ты ведь знаешь Тикеру – её мало что может напугать по-настоящему. Но я знаю тебя. От этого Скайлар станет для тебя лишь ещё более привлекательной. Потому что тебя по-настоящему привлечь может только серьёзная опасность.

– А ты и вправду кое-что смыслишь обо мне… – я выпустил дым из лёгких.

– Мы с тобой знакомы уже больше двух лет. С Тикеру ты знаком ещё дольше. Я твой друг. И Тикеру тоже. А Скайлар…

– Она моя. Я её выбрал.

Прежде чем продолжить говорить, всегда благоразумный парень подумал, но в итоге выдал отнюдь не благоразумное:

– В таком случае, скажи своей девушке, чтобы больше не угрожала моей. В противном случае, у нас могут возникнуть серьёзные недопонимания… – он немного помолчал, а после добавил с выражением: – Остерегись этой девчонки. Что-то с ней неладное. Не хочу, чтобы с тобой произошло что-то непоправимое.

Он ушёл, перед этим пристально посмотрев в мои безразличные глаза.

Я продолжил курить… Да, Тикеру я знаю почти три года, Фараджа чуть меньше, Персуду ещё меньше, Хэппи вообще зёленый… Хорошие знакомые, ничего не скажешь. Но до статуса моего друга толковый Фарадж не дорос. Зря он этого не понимает.