– Загляну в морг и нарисую, – недовольно сморщил нос друг. Перспектива посещать морг его не прельщала.

– Так ты у нас еще и художник? – издевательски вскинул брови Крастен.

– Я оборотень больших талантов, – ничуть не смущаясь, заявил ему Конор.

– А тебе не удалось узнать, кто лишний у нее в родословной затесался? – прервала я приступ бахвальства друга.

– Есть причины заинтересоваться? – вскинул на меня пристальный взгляд дроу.

– На первый взгляд она выглядела чистокровной.

Правда, примеси в крови меня интересовали по другим причинам.

– Четвертушка человеческой крови у нее примазалась, – отозвался оборотень, конечно, не забывший уточнить и этот момент.

Итого у нас четыре погибших девушки с эльфийской кровью. Одна с четвертью человеческой крови, другая с половиной, третья с половиной оборотнической и четвертая с половиной дриадской крови. Да наш вампир настоящий эстет, ему оригинальные смеси подавай. Самое интересное, что все четверо, несмотря на то что были смесками, выглядели чистокровками – так причудливо сыграла природа, что все они были светловолосыми и длиной ушей тоже вполне отличились. Хотя вампир, если это и правда был он, примесь в крови даже не надкусывая бы учуял.

– Что у вас? – выдернул меня из размышлений голос Даркана.

Мы с Килианом переглянулись, и мужчина предоставил мне право отчитываться.

– Девушка скончалась часу в третьем ночи. Свидетелей нет, предполагаю, что на нее было оказано ментальное воздействие с целью не дать ей сопротивляться и поднять шум. Смерть наступила в следствие обильной потери крови, несовместимой с жизнью. После чего ее тело растерзали клыками. Предположительно преступник – вампир в состоянии психического расстройства: сначала он обескровил жертву, а потом изувечил в приступе ярости тело.

В кабинете повисла тишина, которую нарушило тихое ругательство Крастена.

Да, наши новости вовсе не улучшили ситуацию. Ведь теперь дело стало вдвойне политическим. Как будто одних эльфов нам не хватало.

– Вы уверены в этом? – уточнил дроу.

– Эксперт предварительно подтвердил мои выводы. Характер ран предполагает обилие крови на месте преступления, а ее почти нет. Значит, девушку предварительно обескровили. В данном случае наиболее вероятно, что это вампир. Хотя я не исключаю, что возможно магическое извлечение крови в попытке изобразить нападение вампира. Точнее скажет эксперт после вскрытия, – выдала я сухие факты, без своих подозрений.

В кабинете вновь воцарилась тишина: все размышляли над возможностью подставы клыкастых. И только дроу смотрел на меня.

– Это ведь не все? Что ты еще надумала, Катарина? – проницательно заметил тьмушник.

– Я предполагаю… что этот же вампир засветился в деле с борделем. Доказательств у меня нет. Но… столь характерная агрессия по отношению к телам эльфиек, внешнее сходство и наличие примесей в крови наводят на мысль, что это жертвы одного убийцы. При осмотре тел из борделя мы с экспертом уже предполагали, что именно эльфиек убил вампир. А в столице не так много вампиров, чтобы среди них одновременно нашлись два подобных психа.

Все клыкастые, конечно, кровососы по природе. Вот только пить напрямую из жертвы им запрещено законом. Нет, точнее это можно делать только после заключения с донором официального юридически заверенного договора, где расписана плата, всякие медицинские компенсации и многое прочее. В общем, сложностей много, так что по большей части вампиры питались благодаря специальным пунктам приема крови. Любой здоровый представитель империи мог прийти, позволить целителю сцедить немного своей крови и получить за это плату – все довольны. Конечно, клыкастые зачастую умело обходили заперты, просто завораживая жертву на послушание и подписание нужной бумажки. Но все равно осушить донора до смерти считалось у них духовной слабостью и отсутствием контроля над собой. А уж насилие над этой самой жертвой и вовсе признак нарушения психики. Таких вампиры и сами не терпели, предпочитая уничтожать опасных представителей самим. Конечно, были и те, кому не нравилось ограничение их вампирской природы – нескольких мы с Конором и отловили на том рейде, что сделал нас известными. Но все же это было скорее отклонение от нормы, чем правило.

– Ты права. Именно поэтому дело передали нашей группе – у нас уже в работе четыре тела растерзанных эльфиек. Вероятнее всего, у нас объявился вампир-маньяк с особой любовью к нечистокровным эльфийкам, и попытка сорвать подписание договора здесь ни при чем. Вот только нам от этого не лучше, – вздохнул дроу.

Да уж, посла точно не порадуют такие новости. Хотя… Возможно, он останется равнодушен. Эльфы не слишком-то любят смесков, и здесь всполошились только потому, что погибшая прибыла в составе посольства. А вот по поводу местных полукровок он вряд ли станет особо переживать. Слишком высокомерен.

– И я предполагаю, что проблема с вампиром куда масштабнее, чем может показаться на первый взгляд, – продолжил мрачный начальник.

– В смысле? – уточнила я. По-моему, масштабности тут хватало.

– Скорее всего, эти четверо не первые его жертвы.

– Почему? С чего вы взяли? – почти одновременно подали голоса мы с Конором и недоуменно переглянулись.

– У него уже есть свой почерк. Все жертвы обладают не только определенной внешностью, но и являются смесками по крови. У него выработался конкретный образ действий – обескровливание и издевательство над телом. Для первых проб слишком четко прослеживается рука одного убийцы. Если дело именно в крови, то логичнее было бы действие по нарастающей: сначала только обескровленные тела, потом уже избитые. Если в агрессии, то в обратном порядке – сначала бы нам попались умершие от побоев, а потом уже и обескровленные.