– Я знаю, что это один из протестующих, – резко обрывает он меня. Он весь напряжен и расстроен, и даже близко не похож на того спокойного, собранного человека, которого я знаю больше десятка лет.

Дикими, усталыми глазами он смотрит на меня, затем проводит руками по волосам и, нервно описав несколько кругов, возвращается ко мне.

Я готовлюсь к тому, что, как знаю, будет дальше.

– Так, давай проясним ситуацию. Ты и Бо были в клубе вместе?

Я серьезно киваю.

– Какого хрена, Мэгги? – гневно рявкает он. Я невольно вздрагиваю. – Мой сын?

– Просто так получилось, Эмерсон…

Он поднимает руку, приказывая мне молчать.

– Нет. Ты перешла черту, и ты это знаешь. Ребенка своего друга не трахают.

– Он не ребенок, – спокойно отвечаю я, чувствуя, как закипает моя кровь. Я могу уважать то, что Эмерсон переживает как отец, боясь за жизнь своего ребенка, но он не прав. И мне не терпится сказать ему об этом.

– Ты, черт возьми, знала его ребенком, – рычит он, и я хмурюсь.

– Неправда, и ты это знаешь.

– Нет, я этого не знаю, – говорит он, и от гнева его голос звучит на октаву ниже обычного. – Выходит, я вообще тебя не знаю.

– Ты сказал это, чтобы меня обидеть, и это несправедливо, – отвечаю я, выпрямляясь.

– Несправедливо? Ты считаешь, что это несправедливо? Ты привела моего сына в наш клуб. Ты была… – он обиженно вздыхает, – за моей спиной?

Вся моя воля и решимость прикусить язык моментально испаряются. Во мне нарастает потребность дать отпор.

– Ты такой лицемер!

Эмерсон ошеломленно смотрит на меня, но я продолжаю.

– Ты трахал его бывшую девушку. Ты только что женился на ней! Притворяешься, что Бо такой нежный и хрупкий, но год назад ты, не колеблясь, разбил его сердце.

– Мэгги, – строго говорит он.

Но я слишком заведена. Может, это усталость и адреналин, но я не могу остановиться. Это он начал этот разговор.

– Я не виню тебя в том, что случилось с Чарли, но не делай вид, будто ты печешься о его интересах, а я нет.

– Я бы сделал для своего сына все, и ты это знаешь.

– Все это знают! – кричу я. – Но от чего ты пытаешься его защитить, Эмерсон? От меня? От клуба? Ты правда думаешь, что твой сын пострадает от того, что увидит там? Ты и вправду такой лицемер?

– Тебе не понять, – рычит он, отворачиваясь.

– Почему? Потому что у меня нет детей? Что ж, я люблю его. Я бы тоже сделала для него все. И мне жаль, если тебе это трудно понять.

Он молча кипит, глядя на темную парковку.

– Если тебе не стыдно, то почему ты держала это в секрете? – тихо бормочет он.

– Я ничего не стыжусь, – отвечаю я, сжав кулаки.

– Тогда зачем мне лгать? – ревет он.

– Потому что ты Эмерсон, мать твою, Грант, и твое слово закон. Ты хочешь контролировать всех и вся, и я знала, ты наверняка попытаешься контролировать и нас. Может, ты и господин Шарлотты, но не мой.

Стиснув зубы, я сердито смотрю на него. Возбуждение и гнев смешиваются с адреналином, создавая смертельную комбинацию. Я устала ходить на цыпочках. Устала просить разрешения или прощения. Дни, когда я пыталась быть тише воды, ниже травы, остались в прошлом.

Он никак не реагирует на мою вспышку, и я воспринимаю это как хороший знак.

– Это было в твоем приложении, понимаешь? Вот как мы нашли друг друга. Бо прошел тест…

– Он прошел тест? – Эмерсон в шоке резко вскидывает голову.

Я медленно киваю. Его взгляд практически прожигает во мне дыру, и я вижу, как до него доходит все остальное. Сексуальная жизнь Бо его не касается, но не нужно быть гением, чтобы сложить вместе фрагменты этого пазла. Теперь, когда все вокруг знают результаты моего теста, нетрудно представить, каковы были результаты Бо, раз приложение свело нас вместе.

– Это серьезно? Между вами двумя? – спрашивает он, мягко глядя мне в лицо.

– Да, – гордо отвечаю я и, поскольку это похоже на ночь откровенных признаний, добавляю, чтобы сразить его наповал: – Он уезжает со мной в Финикс… навсегда.

С тем же успехом я могла бы выбить из Эмерсона весь воздух. Его ноздри раздуваются. Он сглатывает и отворачивается. Я с жалостью смотрю, как он вот-вот рухнет. Эмерсон опускается на тротуар спиной ко мне. Я вынуждена проглотить эмоции, что, как иглы, растут в моем горле.

– Эмерсон? – спрашиваю я через несколько минут.

– Мне нужна минутка, Мэгги. Нужно многое осмыслить.

– Я понимаю.

Мы некоторое время сидим молча. Примерно через час мне начинает казаться, что я могу умереть от нетерпения. Я уже собираюсь вернуться и попросить больше ответов, когда к нам выходит какой-то мужчина.