– Я никогда туда не пойду, – огрызается она.

– Это твое право. Тебя никто не принуждает это делать, но, если тебе он не нравится, это не делает его таким жутким местом, как ты думаешь.

Она пристально смотрит мне в лицо, как будто видит перед собой незнакомца. И в каком-то смысле так оно и есть. В этот момент моя мать понимает: я больше не ребенок. Я взрослый мужчина со своей личной жизнью, о которой она ничего не знает. И никогда не узнает.

– Вряд ли я смогу когда-либо изменить твое мнение об отце, клубе или… обо мне. Но я не хочу, чтобы ты оттолкнула и меня только потому, что я веду такой же образ жизни, как и он.

При слове «образ жизни» она делает большие глаза, но быстро скрывает шок и берет меня за руку.

– Я бы никогда тебя не оттолкнула. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.

– Я в безопасности, мам.

По тому, как ее губы сжимаются в тонкую линию, становится ясно: она не совсем согласна, но, по крайней мере, не спорит. Это чудо – моя мать научилась слушать, не споря.

– А еще я счастлив, – продолжаю я, – гораздо счастливее, чем когда-либо.

– Из-за этой новой девушки, – добавляет она, приподнимая бровь и бросая на меня вопросительный взгляд.

Неожиданно мои губы растягиваются в улыбке. Я никогда особо не говорил с матерью о своих девушках, особенно об этой.

– Да, из-за нее.

– Я встречалась с ней, как ты знаешь, – добавляет она, и я пытаюсь не думать о том, как это странно. – И по-прежнему считаю, что она для тебя слишком стара…

– Но? – спрашиваю я, надеясь, что последует «но».

Она смотрит на свои руки и пожимает плечами.

– Но она милая.

Я закусываю губу, и моя улыбка становится шире. Эх, знала бы моя мать, какая Мэгги милая, особенно когда доводит меня до мурашек своим хлыстом.

– Да, она милая.

– Думаю, она могла бы составить тебе неплохую пару. Например, помочь тебе найти хорошую работу, чтобы ты наконец-то обзавелся собственным жильем.

Она шутит со мной по поводу того, что в свои двадцать два года я все еще живу в ее доме, и я даже готов посмеяться, но внезапно вспоминаю, что на следующей неделе переезжаю из штата, и моей матери уже положено это знать, но она не в курсе.

Я тянусь к ее руке, и когда она видит, как моя улыбка исчезает, тускнеет и ее собственная.

– Мам, я должен тебе кое-что сказать.

Она кладет пальцы мне на руку, и я в успокаивающем жесте сжимаю их.

– Мэгги через несколько дней едет в Финикс, чтобы открыть новый клуб, который они там купили.

Моя мать хмурит брови, ожидая, что я скажу дальше.

– И я еду с ней. Чтобы там остаться.

Она тотчас меняется в лице. Меня же пронзает стыд, что я доставляю матери столько боли. Несколько минут я ничего не говорю. Она переваривает эту новость, и ее глаза перескакивают от моего лица к пустому месту на стене и обратно.

– Мам, скажи что-нибудь, – умоляю я, когда кажется, что прошла целая минута.

– Я рада за тебя.

Услышав такой ответ, я напрягаюсь.

– Что?

– Сынок, ты застрял с тех пор, как окончил школу, я же хотела, чтобы ты добился чего-то большего, например, переехал, женился или поступил в колледж. Что-то, что вытащило бы тебя из этой колеи, чтобы я могла закрыть глаза на то, что тут замешан еще один клуб. Я просто хочу, чтобы твоя жизнь по-настоящему началась.

Я не в силах сказать ни слова. Я ожидал, что она встанет на дыбы, а мама, по сути, отвечает мне «черт возьми, давно пора». Я не жалуюсь, но все равно это странно.

– Спасибо, мам, – говорю я, и она сжимает мою руку.

– Но я буду скучать по тебе.

Слеза скользит по ее ресницам, но она быстро смахивает ее.

– Я тоже буду скучать по тебе.

Замечаю, как кто-то просовывает голову в комнату. Я поворачиваюсь и вижу стоящую в дверях Мэгги. Она настороженно смотрит на мою мать, не зная, можно ли ей войти.

– Я принесла тебе кое-что из твоих вещей, – осторожно говорит она.

– Входи, Мэгги, – говорю я, отпуская мамину руку.

К нашему удивлению, мать встает со своего стула рядом с моей кроватью и жестом приглашает Мэгги сесть.

– Да, входи, – добавляет мать. – Я все равно собиралась идти и дать тебе немного отдохнуть, – она наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. Я притягиваю ее к себе и быстро обнимаю. – Просто держи меня в курсе, когда тебя выпишут. Думаю, ты наверняка захочешь…

– Да, я поживу у Мэгги, – быстро отвечаю я.

Мать лишь кивает и снова целует меня в лоб. Торопливо и неловко попрощавшись с Мэгги, она выскальзывает из палаты, и я наконец-то могу свободно дышать.