– Потерпи еще немного, – строго говорю я, но он наклоняет ко мне голову.

– Перестань нянчиться со мной.

Он доходит до нижней ступеньки лестницы, и я смотрю на его повязку, проверяя, не нужно ли ее менять. Затем хватаю за руки и притягиваю к себе.

– Не командуй мной. Я забочусь о тебе. Так что смирись.

Его взгляд перемещается с моего лица на что-то позади меня. Я оборачиваюсь и вижу, как Эмерсон смущенно смотрит на нас. Я отдергиваю руку от Бо. К этому действительно еще нужно привыкнуть. С тех пор, как все узнали про нас, никто ни разу не видел нас вместе и ничего не говорил.

– Она права, Бо. Тебе нужно отдохнуть, – добавляет Эмерсон, соглашаясь со мной. За что я была бы ему признательна, если бы мне не нужно было беспокоиться о том, что по этому поводу чувствует Бо.

– О, прекрасно, – огрызается он. – Теперь мной командуют сразу двое.

Он в дурном настроении, и не в милом дурном настроении. Обычно, когда он бывает таким, я могу быть с ним жесткой, но когда рядом все, мне довольно трудно вжиться в эту роль. Эмерсон все еще привыкает к тому, что мы вместе. Вряд ли он готов увидеть, как я воспитываю его сына.

Бо проходит мимо, а Эмерсон смотрит на меня с видимой тревогой.

Я пожимаю плечами и следую за Бо на кухню.

– Я слышал новость, – ворчит он, тянется за стаканом и наполняет его водой.

– Я принесу тебе обезболивающее, – говорю я, заметив, что он морщится.

– Я сам! – сердито говорит он.

Смотрю на него, и мои глаза лезут на лоб. О нет, только не это! Мы не вернемся к тому, что было в тот день, когда он вышел из себя. Он знает, что по этой дороге мы больше не ходим. Я невольно сжимаю кулаки, борясь с желанием жестко поставить его на место.

– Следи за своим тоном, – предупреждает Эмерсон.

Я поворачиваюсь к нему и бросаю на него испепеляющий взгляд. Я в двух секундах от того, чтобы наорать на всех в своем доме. Его присутствие здесь все портит, и это вызывает у меня ненависть.

– Я справлюсь, – цежу я сквозь зубы.

Я имею в виду, как бы он себя чувствовал, приди я к нему домой и начни указывать Чарли? Сомневаюсь, что мне это сошло бы с рук.

Страсти накалены, и я вижу, как это сказывается на Бо. Он выглядит несчастным, уставшим, расстроенным и, похоже, готов взорваться. Может, обезболивающие помогут, поэтому я прикусываю язык и, взяв кофе, иду в гостиную к остальным. Они обсуждают усиление мер безопасности и возможность того, чтобы кто-то сопровождал членов клуба к их машинам.

Мне это неприятно. Мне не нравится, что посетители чувствуют, что рискуют своей безопасностью, приходя в наш клуб. Минуту назад мы все, казалось, были уверены, что проблема решится. Но внезапно спустился Бо, и его травма – жесткое напоминание о том, что все может очень быстро стать серьезным. И жизни – это не то, чем мы можем рисковать.

– Отличная идея, – говорит Эмерсон Хэнку, который предлагает это.

С той ночи, как все это случилось, Эмерсон выглядит виноватым, и я не знаю, в курсе ли он всего, что произошло, и рассказал ли ему Бо, что заявил нападавший, прежде чем его ударить. Он знал, что Бо – сын Эмерсона. Нападение было целенаправленным. Это важная информация, но я знаю, что Эмерсону должно быть тяжело это слышать.

– Если протестующие вернутся, мы можем рассчитывать на поддержку полиции, когда почувствуем, что снова начнется насилие, – добавляет он.

Я вижу, как сидящий на диване Бо напрягается все больше и больше.

– В какой момент мы рассмотрим возможность закрытия?

Слова невольно слетают с моих губ, и я тут же жалею о сказанном. В комнате воцаряется тишина. Все смотрят на меня, не веря своим ушам.

Первым голос подает Бо.

– Ни хрена, – огрызается он с хмурым видом.

– Бо, – говорю я, укоризненно на него глядя.

– Нет. Вы не можете идти на поводу у этих невежественных ублюдков. И ваши члены тоже.

– Мы не станем подвергать себя новому риску, – отвечаю я, слегка повышая голос.

– То есть вы дадите им победить? Как только они увидят, как вы провожаете людей до их машин или закрываете двери, то дадите им понять, что они добились своего, – упирается он.

– Они уже почти добились своего, – рычит Эмерсон. Вся комната замирает, наблюдая за назревающим спором.

– Чушь собачья, – Бо стоит, через комнату буравя взглядом Эмерсона. – Это не тот отец, которого я знаю. Мы не дадим этим нахалам победить. Если ты хочешь показать этому придурку, кто тут хозяин, то оставь все, как есть. Более того, закати вечеринку. Пригласи на нее весь этот гребаный город. Отправь семье этого идиота личное приглашение. Но если ты закроешь клуб, потому что один человек его ненавидит, то ты не тот, кем я тебя считал.

С этими словами он вылетает из комнаты и, громко топая, быстро взбегает вверх по лестнице.