Она просовывает руку между моим телом и кроватью, нащупывает мой член и дергает. Ощущение настолько сильное, что я извиваюсь в наручниках, пытаясь поймать удовольствие, прежде чем она уберет руку.

– Мне так нравится, когда ты умоляешь. Хочу услышать, как ты просишь о еще одной порции ударов. Я предупреждаю тебя сейчас. Это будет больно. Мы сделаем только шесть.

– Я выдержу, – отвечаю я, горя желанием поскорее покончить с этим и снова почувствовать ее на своем члене.

– Попроси вежливо, – говорит она и взмахивает в воздухе хлыстом, давая мне услышать его свист.

– Пожалуйста, мэм. Пожалуйста.

– Как пожелаешь.

Ее хлыст с силой обрушивается на мои ягодицы. Боль настолько острая, что мне кажется, будто в плоть впивается раскаленная кочерга. Я пытаюсь говорить, но голос застревает у меня в горле. Пронзительный шок от удара практически вырубает меня, и я забываю дышать.

Минуту назад я был так самонадеян, уверен в том, что смогу пройти через все это без сопротивления, но теперь боль вышла на другой уровень.

– Хочу послушать, как ты считаешь, Бо.

– Один, – хриплю я, с трудом узнавая свой голос.

Она шлепает по другой стороне, и я кричу в матрас. Это больше, чем боль. Просто я опутан ремнями и беззащитен, я в плену у страха и ожидания и как будто утратил связь со своим телом. Снова парю, но вместо того, чтобы смотреть со стороны, как я принимаю очередное неверное решение, я вынужден наблюдать, как страдаю от последствий.

– Два, – заикаясь, выдавливаю я.

Следующий шлепок приходится в верхнюю часть бедра, и он такой сильный, что я убедил себя, что она вонзает мне в ногу горячую кочергу.

– Бо? – спрашивает она.

– Т-три.

– Цвет?

– Зеленый! – кричу я в кровать. Мне так хочется сказать «желтый», но я не говорю этого. Не хочу перерывов и отказываюсь показывать слабость. Это просто шлепок по моим ягодицам. Почему я веду себя как слабак? Почему не могу это вытерпеть?

– Ты уверен? Мы можем сделать перерыв.

– Зеленый, м-мэм.

Следующий удар сильнее. И он выше, отчего я снова кричу. Простыни мокрые – слюна, пот или слезы, я не уверен. Просто знаю, что разваливаюсь на части.

– Ч-четыре, – запинаюсь я.

– Ты молодец, – ласково произносит она, и ее похвала стекает по моему позвоночнику, словно теплая вода. Увы, на этом любезности заканчиваются, потому что в следующий миг Мэгги наносит удар номер пять, и все, что держало меня вместе, разбивается вдребезги, словно упавшее на пол стекло.

Как может одно жгучее ощущение на моем заду быть таким сильным? Должно быть, я гораздо слабее, чем думал. Я мысленно повторяю:

«Будь как Эмерсон. Будь сильным, как он. Будь смелым, как он. Будь доминирующим, как он».

Каждая глупость, которую я совершил, прокручивается в голове, как яркие кадры самых худших моментов моей жизни. То, как по-свински я обращался с Чарли. Как изменял ей. Как мучил отца, отказываясь общаться с ним, только потому что мог. Как осуждал каждого, кто приходил в этот клуб или жил не такой жизнью, как моя.

Я это заслужил, но от того, что я послушно принимаю всю тяжесть своего наказания, мне не становится лучше.

– Пять! – кричу я, извиваясь среди моих пут. Мои пальцы так крепко сжимают простыни, что костяшкам становится больно.

– Цвет?

– Зеленый, мэм, – хриплю я.

Но, похоже, самообладание изменяет мне. Теперь это очевидно, и я ненавижу себя за то, что это делает со мной. Я чувствую, как слезы просачиваются сквозь плотно закрытые веки, и не могу вынести мысль о том, что она видит меня таким сейчас. Предполагалось, что мы займемся после этого сексом, а теперь я реву, как ребенок.

– Еще раз. Если тебе действительно этого хочется, умоляй меня об этом, – ее тон такой жестокий. Я почти не узнаю голос Мэгги.

На самом деле я больше не хочу никаких ударов. Хочу, чтобы она оставила меня в покое, чтобы я мог прийти в себя, не стесняясь того, что она видит меня таким. Но я должен принять все шесть. Должен.

– Пожалуйста, мэм, – хриплю я. – Еще раз, умоляю!

Последний удар – самый болезненный. На уже воспаленной коже он ощущается как нож. Впившись зубами в простыни, я издаю самый долгий исполненный муки стон.

Я не слышу, как она опускает хлыст, и даже не чувствую, как она развязывает мне ноги, но внезапно я могу шевелиться и использую новую подвижность, чтобы скрыть от нее свое лицо. Но Мэгги не дает мне сделать это.