Шрифт:
– Я все знала, представляете? С самого начала я все знала и ничего никому не сказала! – Тау раскинула руки в стороны, словно распятая на дыбе. И, срывая голос, мешая хохот со всхлипами, выкрикнула. – А из-за этого погиб Раа! Раа погиб из-за меня! Представляете?! Раа! Погиб! Из-за меня!
Упала она, как будто из нее разом вынули все кости. Грохнулась на песок, пряча лицо в ладонях. И закричала.
Мара только раз в жизни слышала, чтобы так страшно кричали. Так кричала мама, когда папа отправился в последний путь. Почувствовав, что еще немного, и ее сердце просто разорвется, она опустилась перед сотрясающейся от рыданий Тау, аккуратно переложив ее голову себе на колени.
– Я виновата в смерти Раа, – всхлипнув, мученически прохрипела Тау. Видимо, сорвала голос.
– Тау, – рядом присел Кай и ласково запустил пальцы в переплетение кос цвета коры темного дерева. – Дротик был моим.
Мара приложила все силы, чтобы не дернуться, догадавшись, что это может значить. Что произошло в проклятой пустоши за этот жалкий час?!
– Я виновата, что тебе пришлось это сделать, – убито выдохнула Тау, щедро размазывая слезы по мантии Мары.
Как знакомо. Все же выносить ее было бы гораздо проще, если бы она не напоминала Маре ее саму в худшие годы жизни.
– Ты неправа, – вновь мягко, как с ребенком, заговорил Кай. – Решение выстрелить было моим. Как и решение Раа пожертвовать собой было его. Ты не вправе отвечать за поступки других.
Верно. Этой мыслью Мара и спасалась последние пять лет. Тау прерывисто всхлипнула, уголки губ вновь начали, вздрагивая, опускаться.
– Если бы я рассказала обо всем раньше, то и решать не пришлось бы.
Если бы, может быть… опасные слова. Убивают не хуже оружия. А Мара вдруг поняла, что уже откровенно злится. Тау снова заставляла ее вспоминать собственные мысли, помнить о которых не хотелось. Она думает, что единственная на Айну такая разнесчастная?! Мара вдруг не выдержала и высказала то, что держала в себе уже давно:
– Тау, если бы я не гуляла там, где мне было запрещено, то не подцепила бы себе паразита! Не слегла бы на десять лет, и мама от нас бы не ушла! И папа, может быть, не умер бы!
Голос все-таки сорвался, глаза защипало. Очень захотелось разреветься от жалости к себе, к Тау, к Каю, к Раа… но Мара лишь выдохнула и до крови прикусила губу. Хватит разводить болото! Потом так затянет, что не выберешься. Она вон – вспомнила недавний паралич от яда – до сих пор барахтается.
Тау хлюпнула распухшим носом и села. Утерла воспалившиеся глаза, подтянула колени к подбородку и уставилась в равнодушное небо.
– И как ты с этим живешь?
Плохо. Очень. Но… Мара подняла взгляд, наткнувшись на обеспокоенно следящие за ними ореховые глаза, и улыбнулась.
– У меня есть брат. Он помогает.
Тау зажмурилась, поджав губы.
– А у меня никого нет.
Ну, все! Эта поганка ее по-настоящему достала!
Звук затрещины звонко разлетелся по подлеску. Тау подскочила, скорее ошарашенно, нежели возмущенно хватаясь за покрасневшую щеку. И Мара рявкнула так, что у самой уши заложило:
– А у тебя – все мы!
Пометки на полях
В момент смерти духовная энергия на время концентрируется в единый сгусток, после чего растворяется в магическом поле Айну или зонах пустоты.
В случае, если в течение десятой доли часа после смерти на некотором расстоянии от тела находился артефакт, поглощающий энергию, душа может переместиться в него. Но до сих пор не представляется возможным определить достоверно, хранит ли душа, заключенная в артефакте, память человека.
Неопубликованные заметки ученого-отшельника
По следам Древних II
Плодоносная эпоха Восточный Предел, Артаэр
На востоке плескалось Крапчатое море, убаюкивая мерным плеском волн и бегающими по бирюзовой воде бликами солнца. Накиланэ задумчиво листала трактат одного из адептов Кравани о структуре резервов магии и пустоты, кутаясь в пушистую шкуру барса, защищающую от порывов колючего ветра. В голове вертелась какая-то назойливая мысль об этих клятых резервах, но поймать ее никак не удавалось. Лани раздраженно фыркнула и захлопнула талмуд.
– Книга-то в чем виновата? – раздалось недовольное ворчание, и возникшая в поле зрения рука аккуратно переложила учебник на стол.
В душе сразу стало так же солнечно, как и за порогом дома. А уж когда другая рука протянула ей исходящий паром кубок горячего гербера, распространяющего умопомрачительно душистый аромат меда с корицей, жизнь и вовсе показалась сказкой.
– В том, что не может дать мне вразумительный ответ, – попеняла-таки Лани, грея руки о горячие бока кубка.
– Книги не дают нам ответов, – Кравани с показным кряхтением опустился на широкую лежанку. – Они нам лишь предлагают информацию, которую мы сами решаем, как трактовать. Найти среди нее ответы или задаться новыми вопросами.